PORTLAND, USA
амс-состав х гостевая х сюжет х faq х внешности х новости

октябрь 2018 года
Что-то не так, верно? Осознание ускользает вместе с обрывками неприятного сна: колотящееся сердце приходит в норму, страх смывает прохладная вода — обычные кошмары, было бы на что обращать внимание. В следующий раз просто открой окно и не смотри на ночь фильмы с рейтингом R. И не слушай эти дурацкие истории о тех, кто не смог очнуться.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » Out of control


Out of control

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://sg.uploads.ru/t/34vLB.gif http://sh.uploads.ru/t/Ci9LJ.gif http://s5.uploads.ru/t/uYihO.gif
Claude Gore & Vito Pastrone & Miranda Valmont;
ночь от 16 октября 2018 ♦ дом Вито;
Почему бы просто так не закатить небольшую вечеринку во имя Хаоса?

+3

2

Предыдущая неделя выдалась так себе.
Обычно Клод не слишком замечал, насколько устал, как много работал и какой выхлоп от этого получил - он любил свою работу искренне и самозабвенно, отчасти потому что чувствовал себя здесь на своем месте, отчасти потому что это то, к чему он шел, когда поклялся Адонии в верности. Он знал, что, чтобы не происходило во Дворе, у всего этого есть цель, если не какая-то изначально глобальная, то обязательно такая, которая к чему-то глобальному приведет. Это было и хорошо плохо одновременно: хорошо - потому что не скучно, плохо - потому что, по большей части, все это строилось на интригах, а в них Клод был плох. Если поначалу ему не хватало справочника по тому, как теперь общаться с сильными мира сего, теперь ему нужен был личный переводчик сплетен, потому что самостоятельно он справлялся паршиво. Благо хоть были дети, которые могли с этим помочь, ибо спрашивать у Вито, например, было совсем бы странно. Но над тем, чтобы открыть соответствующую вакансию, Клод задумывался всерьез. Может, неофициально, может, так что никто не знал, но личный доносчик ему был очень нужен. Был нужен настолько, что он в последнюю неделю действительно понял, что устал.
Помимо это, над ним все еще висело два топора: нераскрытое дело с покушением и Миранда. И если с первым ему неплохо, хотя опять же и неофициально, помогал Вито, то что делать со вторым, Клод просто не понимал. Клод давно не помнил, чтобы его так изводили - в собственных детях он всю эту эмоциональность, из которой вытекали все проблемы, вырывал на корню, четко давая понять, что в его доме места истерикам и сценам нет. Его дом - это приют тишины, порядка и гармонии. Все, кто не может с этим смириться, не живут в его доме и в идеале вообще держатся от него подальше.
Миранда не то чтобы была совсем уж истеричкой, просто...Клод и сам понимал, что не в состоянии дать ей тот уровень эмоциональной отдачи, который она желает получить. Винить ее в этом было сложно, если заранее хотя бы на ее родителей посмотреть: оба хоть и кажутся кусками мрамора, но во взгляде столько всего, сколько во всем Клоде не поместилось бы. Он не был безэмоциональным куском мяса, просто в то время, когда Миранда повышала голос, нарочито громко смеялась или недовольно зыркала на него, он чувствовал себя скорее подушкой. призванной смягчить удар, чем существом, от которого жду каких-то ответных эмоций. Это утомляло его сильнее всего.
Он хотел проводить с ней больше времени. Хотел ее видеть, хотел с ней разговаривать, хотел ее, но был абсолютно не готов к тому, что будет делать, когда эмоциональные качели девушки снова расшатаются слишком сильно.
Он повторял это про себя, заглушая в себе еще одну причину, которую тоже осознавал - он отвык от сложностей. Сложно посчитать, сколько лет у него не было нормальных отношений, длительных, чтобы вот прямо как положено. Он, откровенно говоря, не слишком-то и представлял, как сейчас положено.  Ухаживания, свидания, совместное времяпрепровождение - он чувствовал себя слишком неподходящим для этого. На работе с утра и до ночи, в свободное время возящийся в саду или с детьми, давно забывший, какие комплименты делать девушкам, когда хочешь сказать им приятное, а не просто переспать - какой из него ухажер? Может, конечно, Миранде и не надо было все это, да кто ж разберет, что ей вообще надо?
Словом, Код чувствовал, что за последнее время существенно потерял форму.
Нормальный хаосит, должно быть, забился бы в угол для восстановления сил, но ни он, ни Вито, себя нормальными не считали, а потому было решено сделать то, что они делали всегда, кода были вдвоем - вспомнить молодость.
Их алкогольные вечеринки, иногда перетекающие в локальные оргии, были наверно вторым любимым способом расслабиться после ямы. Для ямы он был точно не в форме, а вот для пары надрезов и большого количества укусов - вполне.
Поэтому клич смской «надо выпить» был послан, и Клод точно знал, что получит на выходе: дом, в котором будут только они двое и куча заблудших душей всех цветов, форм и кондиций, готовых, по своей воле или без нее, дать им двоим все что угодно. И, разумеется, никакой Миранды, ей еще рано это видеть.
Он не любил опаздывать по жизни, хотя где-то читал, что на подобные вечеринки не принято приходить вовремя. Ну, может, и не читал, может, кто-то из мальчиков сказал, не в этом суть. У дома Вито он был к назначенному времени, когда на улице уже был достаточно темно для того, чтобы творить всякий беспредел и не чувствовать себя виноватым. Они бы и так конечно не чувствовали, но на всякий случай собираться предпочитали попозже. Все же, они оба занимали довольно важные посты, всякое могло случиться за день, который, как известно, у трудоголиков в вечер перетекает совсем незаметно.
С собой у него была лишь бутылка бурбона и роза. Бутылка – исключительно приличия ради, чтобы не приходить с пустыми руками, а роза – одна из тех, что Клод вырастил сам. Это было его проявлением благодарности за то, что Вито снова пришел на помощь в сложной ситуации. Ну и еще он любил немного хвастаться своими садоводческими успехами.
А еще он любил, как Вито преображался дома. Вроде бы все тот же старый-добрый вампир, но когда они пересекались по службе, Вито был совсем другим человеком. Выглядел иначе, говорил иначе, был одет иначе. Может, конечно, так на Клода влияла атмосфера, но он все равно больше любил домашнего Вито. Диссонанс в образах лишь распылял его фантазии.
Конечно, все было в прошлом. Тот отпуск остался отпуском, Клод повзрослел, Вито повзрослел. Да, им было суждено встретиться вновь, но Клод не чувствовал в этом какой-то особый знак судьбы – лишь знак того, что повстречал когда-то человека, которому, как и ему, было уготовано стать великим. И все же иногда, особенно в такие вечера, как сегодня и после достаточного количества выпитого, Клод все равно чувствовал, что его тянет к мужчине. Не так сильно, чтобы перейти к активным действиям, но достаточно для того, чтобы быстро повести рукой по бедру, чуть сжимая или долго смотреть в глаза, осушая очередную девицу.
Вито был слишком хорош, чтобы превращать их отношения невесть во что, с чем разобраться у них времени все равно не будет, так для себя он решил.
-Ты спас пару инквизиторов от неминуемой смерти, советник, - довольно оскалившись произнес Клод вместо приветствия, протягивая хозяину дома цветок – я бы точно кого-нибудь убил, и было бы это крайне бесполезно, если бы не ты.

+1

3

Каждый раз входя в двери конгресс-центр, Вито ловит себя на мысли о том, что несколько промахнулся с местом работы. Одно дело быть мелким винтиком в огромной машине хаоса, что вроде и полагается на твою работу, но при твоём исчезновении вряд ли сильно огорчится, и совсем другое быть одной из тех огромных машин, что заставляют винтики вертеться. Смена деятельности произошла слишком быстро, слишком неожиданно и всё-таки застала вампира врасплох. Пусть сам он и принимал непосредственное участие в собственном назначении, с особой уверенностью его жаждал и к нему стремился, но всё же остался неудовлетворённым. Наконец получив плод своих мечтаний, он очень скоро начал задумываться над тем, а нужно ли вообще всё это ему было. Стоит ли власть той бесконечной череды наискучнейших будней, когда да светлого времени суток можно придумать куда более занимательное времяпрепровождение.
Находясь при дворе, мужчина пытается вести себя максимально серьёзно, отказывается от фамильярности и ответственно старается вникнуть в суть происходящего. Раз уж добрался до вершины, так будь добр соответствовать. Своеобразная плата за то, чтобы лелеять чувство собственной важности. Ведь ему так нравится ловить на себе ожидающие мудрого слова взгляды подчинённых и слышать «мистер Пастроне» в свой адрес. Нравится просто знать, что от твоего решения зависит действительно многое. Вито изо всех сил пытается балансировать на грани между «как надо» и «как хочется». Высокий статус развращает, но требует определённой ответственности, к которой вампир попросту не приучен. Он знает, что должен держать себя в рамках приличия и соответствовать занимаемой должности, в то время как натура так и требует чего-нибудь расслабляющего и безумного, так и норовит перетянуть одеяло на себя.
Так помимо этой неизбежной причины нового существования, на голову советника начали сыпаться новые проблемы, причём совсем не с той стороны, с которой их можно было ожидать. Всё началось с Миранды, которою Вито снисходительно согласился обратить и взять под свою опеку. И пусть девушка всеми силами пытается доказать, что она уже взрослая и самостоятельная женщина, Пастроне ей ни на секундочку не верит и совершенно не удивляется новостям о неудавшемся покушении. Да, он озадачен, отчасти зол и желает во всём как можно скорее разобраться, однако во всей этой гамме чувств удивлению места не находится. Миранда отчасти напоминает ему свою мать, однако с Клариссой всё всегда было проще. Она всегда была взрослой девочкой, что принимает чужую помощь с неохотой и только в случае крайней необходимости, в то время как дочь, кажется, жить без попадания в беду просто неспособна и всегда должна надеяться на помощь какого-нибудь принца. Благо принцы всегда суетятся где-то поблизости и в любой момент готовы победить большого и страшного дракона.
С Мирандой не бывает просто. С самой их первой встречи и по сегодняшний день – Миранда есть воплощение вселенской трудности, поднять которую на одних плечах, наверное, невозможно. Пастроне чувствует определённую ответственность за её жизнь, чувствует себя накрепко к девушке привязанным и отвязываться абсолютно точно не собирается. Но Вито не любит сложности, Вито не любит продолжительные проблемы, а потому готов расцеловать Клода за то, что тот согласился взвалить на себя столь неподъёмный груз. Клод кажется ему слишком ответственным, а потому Пастроне меньше удивляется полуночному визиту с плохими новостями и просьбой помочь, чем предложению выпить. С инквизитором Вито знаком достаточно давно, чтобы называть того своим старым другом или совместно размышлять о годах давно ушедшей молодости. С ним не нужно поддерживать постоянную связь, чтобы заявиться на порог уже его дома в компании какой-нибудь очаровательной подвыпившей девушки, а лучше двух, и предложить устроить себе мини-праздник. С Клодом просто, Клод сам всегда решает свои проблемы и проводить с ним время всегда исключительно приятно. Клод есть та нестабильная стабильность, что переливается из года в год, и оставаться в прошлом вроде как не собирается. Но сколько бы не прошло лет, Вито не перестаёт удивляться тому, как вообще подобный человек может быть склонен к тому типу развлечений, что с определённой регулярностью устраивает для себя венецианец. По его мнению, Клод должен сидеть в каком-нибудь огромном кабинете, принимать важных посетителей и снисходительно марать руки, когда решить дело иначе нет никакой возможности. Каждой их новой встречей мужчина не перестаёт опровергать этот странный, но столь плотно засевший в голове Пастроне образ, и, наверное, именно этим обстоятельством и не позволяет затухнуть всё неугасающему к себе интересу.
На эту самую смску, что сейчас больше походила на спасательный круг для двух очень заебавшихся вампиров, Вито реагирует со свойственным ему энтузиазмом. Чувствует, что если не возьмёт перерыв от рутинной работы и упавших на его голову неприятностей, то так и потонет в этом море нервозности и стресса, а может быть даже потеряет самого себя. Мужчина и без того стал замечать, что на официальное обращение с использованием фамилии стал откликаться гораздо легче, чем на собственное имя, что ему, естественно, не нравилось. А значит, ему просто необходимо сейчас что-то предпринять, а ещё лучше принять и хорошенько успокоиться.
В двадцать первом веке организовать подобное мероприятие не так уж и просто. Каждый раз Вито приходится хорошенько повозиться, дабы отыскать людей, что смогли бы пойти на корм решившим поразвлечься вампирам. В ход идут все, кто только может быть полезен: белые и чёрные, алкоголики и наркоманы, фанатики и не слишком осознающие серьёзность момента. За долгие годы разгульной жизни у вампира успела выработаться особая тактика по подбору тех, кого можно впустить в дом и кого даже после из него можно было бы выпустить. Вито не сторонник убивать все ненужных свидетелей, ведь не так уж и редко находятся те, кто за приход от вампирской крови готов возвращаться и подставлять свою шею раз за разом, ничего плохо не видя в том, чтобы дать какому-то действительно странному существу собою попользоваться. Мужчина всегда знал, что люди странные существа, но порой даже он не может до конца понять этого маниакального желания подчиняться.
К назначенному времени, а прежде всего данное мероприятие планировалось исключительно для двух решивших отдохнуть хаоситов, дом Пастроне уже полниться людьми и алкоголем, к которому хозяин дома почти никогда не притрагивается, лишь изредка действительно желая ощутить его особенный вкус. Клод всегда приходит вовремя, и это качество, пожалуйста, Вито действительно в нём ценит.
- Прекрасно, запишу данный пункт в список своих хороших дел, а затем вытащу его как козырь из рукава в Судный день, - отшучивается он, принимая из рук гостя прекрасную розу. – Ti ringrazio.
Садоводческое пристрастие грозного инквизитора Вито бесконечно удивляло, забавляло и восхищало одновременно. Он чувствовал особую благодарность за то, что вообще был посвящён в данный секрет, да и в целом качество цветов всегда превосходило любые ожидания. Однако советник даже при особом желании никак не мог представить себе Клода с секатором в руках, данное хобби никак не сочеталось в его голове с образом безжалостного поборника закона. Клод настойчиво ломал все окутывавшие Вито стереотипы, будто бы совсем не тонко намекая, что чужая душа действительно потёмки.
- Ты как всегда вовремя, - на губах уже зияет гостеприимная улыбка, что ни на секунду не покидает своего хозяина и готова в любой момент оказаться на положенном месте.
Он пропускает гостя внутрь дома, не забыв дружески похлопать того по плечу, а затем провести рукой вниз по спине, затянуть контакт дольше положенного. В его доме Клод не такой уж и редкий гость, а потому движется в сторону гостиной не столько потому, что именно из неё доносится музыка, а скорее потому, что знает куда нужно идти.
Гостиная в доме действительно превосходит все ожидания, большая, светлая и, что самое главное, максимально просторная. Именно по этому принципу всего несколько месяцев назад Вито и выбрал этот дом, когда решил всё-таки съехать с облюбованной им квартирки, больше напоминающей полноценный пентхаус. Сейчас гостиная была практически забита самыми разными людьми, во всю пользующимися всеми предоставленными хозяином благами в виде бесчисленного количества алкоголя и лёгких наркотиков.
- Добро пожаловать.
В этой комнате на самой заметной полке стоит принеприметнейшая ваза, не способная затмить красоты находящегося в ней цветка. Стоит она здесь для одной единственной цели – в назначенный час стать пристанищем для принесённой Клодом розы. Лишь в тот момент, когда цветок оказывается на месте, очередной праздник жизни можно считать официально открытым. И вот уже сегодня этот миг наконец настал.

+1

4

Иногда Клод ловит себя на осознании того, что смотреть гораздо приятнее, чем участвовать.
Это происходит далеко не всегда - например, смотреть, как инквизиторы разбираются с проблемными созданиями ему почти невыносимо. Он ведь так хорош в этом, гораздо лучше любого из них, именно это и привело его к власти отчасти, но именно это и стало его проклятьем. Когда ты в чем-то слишком хорош от тебя начинают ожидать, что ты подашься в наставники и будешь учить окружающих, или, как в случае с Клодом, хотя бы возглавишь остальных. Клод свою участь принял, хотя иногда, пожалуй, даже слишком часто, все равно предпочитал не отправлять кого-то куда-то, а делать все самостоятельно. Не слишком продуктивно для инквизиторского дела, зато очень полезно для его психики.
В яме он тоже не любил быть наблюдателем и вообще не понимал тех, кто пришел просто посмотреть и покричат. К сожалению, история была все той же -не так часто находились достойные соперники, а избиением младенцев он занимался исключительно в профилактических целях.
Но на таких вечеринках ему нравилось смотреть. Кругом алкоголь, наркотики. Громко играет музыка. Красивые люди красиво улыбаются, общаются, не обделяя вниманием и его. Красиво танцуют. Танцором он никода не был, но эти праздники жизни все равно очень любил.
Вечер идет своим чередом, а Клод чувствует, как наконец расслабляется. Крепкий узел, завязавшийся где-то в районе затылка, постепенно перестает так давить, а потом и вовсе становится неощутимым. Он, разумеется, не пропадет совсем никогда, но еще ближайшие пару недель вампир точно не будет о нем вспоминать. Ради этого все и затевалось, так что, по меркам Клода, вечер уже в общем-то удался. Хотя конечно он еще не выпил и не поел впрок, так что все лучшее еще впереди.
Какая-то девица, представившаяся то ли Салли то ли Молли, садится ядом с ним, одной руко касаясь его колена, а другой протягивая ему поднос с белесой дорожкой. Ей то ли никто не объяснил, где она находится и в чем ее основная задача, то ли она уже слишком не в себе, чтобы отдавать себе отчет в том, что делает, но Клод ее разочаровывать не хочет. Поэтому послушно втягивает порошок через нос, заранее зная, что не почувствует ничего, кроме, разве что, легкого зуда в носу, да и тот скоро пройдет.
Своей кровью Клод за услуги не расплачивался - он не видел в этом для себя никакого удовольствия. Что ему с того, что акая-то девчонка словит оргазм от пары капель его крови? Он может быть мил и галантен, но не стоит это путать ни с чем другим - он здесь лишь для себя, никак не для них. Это Вито был любителем сцен в стиле Парфюмера, чтобы все тянулись, страстно желали и были готовы ковриком перед ним выстелиться, лишь бы он поделился своей кровью.
Отпускать Молли он не торопится - хочет проверить, в нужной ли она уже кондиции. Тушит почти докуренную сигарету, тянется за складным ножом, что всегда в заднем кармане - не светить же тут государственной собственностью, и делает надрез у девушки на плече, ближе к спине и, о, да, на идеальна.
В голове сверкают маленькие искорки наслаждения, заставляющие желать большего, и Клод следует своим желанием, разворачивая девушку к себе лицом и усаживая к себе на колени для удобства. Ее кожа мягкая, она приятно пахнет - меньшего от Вито Клод и не ждал. Он прокусывает кожу под тихий вздох и, боги, как же это прекрасно. Мир не просто начинает играть яркими красками - девушка достаточно пьяна и упорота для того, чтобы Клод словил и простой человеческий кайф и ощутил легкое, почти сразу же прошедшее, головокружение. Он останавливается вовремя как всегда и советует девчонке пойти умыться и привести себя в порядок. От нее прока уже не будет сегодня - выпить из нее еще раз значит обречь на смерть, а смысла в этом не было никакого, не тогда, когда вокруг столько потенциальных ужинов.
Клоду хорошо. Клод блаженно закидывает голову назад, упираясь макушкой в спинку дивана.
Музыка продолжает играть, он слышит чей-то смех и голоса, но сейчас он более-менее сыт и почти удовлетворен, так что его мало что заботит.
Когда все же эмоции немного отпускают, он оглядывается в поисках Вито. Тот, конечно, в центре внимания, как и всегда. Общаться с  живыми и не очень у него всегда выходило отлично. В Совете он был на своем месте, как и Клод на своем среди инквизиторов, не так сильно любящих общение.
-Ты, как всегда, на высоте, - он подходит к мужчине и приобнимает его за плечи благодарно и совсем чуть-чуть собственнически. Это он здесь главный гость и он недоволен самую малость тем фактом, что хозяина дома так нашло похитили - как насчет выпить на брудершафт? - он косится на темнокожего юношу, который очень уж часто оказывается рядом с ними, явно стараясь привлечь их внимание. Вид у него не такой свежий, как у той девицы, явно наркоман со стажем, хоть и не совсем потерянный пока что. И определенно очень красивый.
Он подзывает его мановением руки и, улыбнувшись, целует в запястье, следом подставляя его Вито. Он позволяет себе такие фривольности иногда и не чувствует себя виноватым.
Сам он берет юношу за вторую руку. Взгляд у парня расфокусированный и вообще сейчас стоит быть осторожным - убить его будет гораздо проще сейчас, ведь питается от него не один Клод. Впрочем, это просто добавляет процессу перчинки, а вкусу крови - дополнительные оттенки.
Он не любит закрывать глаза слишком надолго, а потому успевает рассмотреть и Вито, с наслаждением приложившегося к запястью, и на розу из собственного сада, что так идеально подходит интерьеру. Ему льстило то, как Пастроне относился к его подаркам. Даже не так: в самолюбовании было что-то, что претило иногда душе Клода, он скорее...Был горд? Он сделали Вито приятное и от этого было приятно и ему - вот, пожалуй, правильное описание его чувств.
Он обожал Пастроне за то, что тот, несмотря на почтенный возраст, не растерял любви к жизни. Порой он выглядел очень суровым и жутко занятым, но тут уж издержки профессии - а Клод с самого начала их знакомства знал, что такой вампир останется верен себе до конца. Клод тем же, увы, похвастаться не мог, а потому так отчаянно цеплялся за Вито и иных, подобных ему.

Отредактировано Claude Gore (2018-10-25 03:17:54)

+2

5

В подобные моменты душевного равновесия Вито со всей серьёзностью начинает задумываться о том, чтобы к чёрту бросить всю придворную работу и вернуться к куда более привычному образу жизни. В царящей сейчас в его доме атмосфере вампир чувствует себя как никогда комфортно и правильно, будто это единственное место, которому он вообще может принадлежать. Все повседневные проблемы и заботы будто бы уходят на задний план, теряют свою способность к существованию в стенах данного пристанища лёгкой жизни. Мужчина практически физически ощущает, как с его тела будто вторая кожа сползает кусочками вся строгость и официоз, присущий советнику Двора Хаоса. У него нет необходимости поддерживать столь чуждый образ, когда можно поддаться своей настоящей натуре и перестать думать о столь претящим ему делу.
Встретив наконец своего самого главного гостя и вернувшись в гостиную, Пастроне очень быстро оставляет инквизитора, как бы предлагая тому самостоятельно заняться собственным развлечением. Небольшая компания из четырёх человек уже ждёт возвращения своего предводителя и полностью переключает на того своё внимание, стоит ему лишь приблизиться к ним. Трое из них уже не раз оказывались в его доме: двое на подобного рода вечеринках и одна и мероприятии более частного характера. Их всех, в том числе и Вито, скрепляет негласный договор о предоставляемых услугах – Пастроне даруется возможность по своему усмотрению пользоваться чужим телом, а чужому телу – быть использованным. А наиболее себя проявившим выпадает участь куда более редкая и желанная, ради которой можно не только позволить сделать из себя живую бутылку бренди, но и вовсе расстаться с жизнью. Зная, за какие деньги расходилась бы его кровь на чёрном рынке, Вито чувствует себя самым настоящим меценатом, когда безвозмездно дарует столь ценный дар совершенно его не достойным. В подобном благородном акте ему чудится что-то сакральное, ставящее его на одну ступень со всемогущим Творцом. Видеть жадный блеск в глазах людей и знать, что только ты способен его утолить – чем не награда раздобревшему самомнению? Подобный жест всегда приближает жертву на шаг к тому, чтобы получить дар ещё более значимый, наделяющий силой неведомой простому обывателю. Но не позволить подняться на ступень выше – то самое ограничение, что ставит перед своими почитателями Вито, не желающий с кем попало делиться своим самым сокровенным сокровищем. Одно дело дать возможность почувствовать себя выходящим за рамки существующей действительности и совсем другое – даровать вечную жизнь.
Ведя непринуждённую беседу с молодыми людьми, Пастроне то и дело бросает взгляд на расположившегося на диване Клода. Старая привычка – являться оживлённым участником разговора и внимательно следить за происходящим вокруг. О своём главном госте Вито забыть никак не мог, ведь отчасти данный вечер устраивался как раз для него и был направлен на его расслабление и отдых. Мужчина даже позволяет себе ухмыльнуться, когда видит, как к инквизитору подходит ранее не бывавшая здесь девушка и предлагает ему словить кокаиновый трип. Гости охотно пользуются предоставленными им способами поймать удовольствие за хвост, не особенно задумываясь о том, сколько денег было на всё это затрачено. Сколько именно грамм этого волшебного порошка потом приходится сметать с пола молчаливым уборщицам доподлинно неизвестно, однако позови в уже опустевший дом обанкротившегося торчка и тот заплачет огромными, полными искреннего горя слезами.
Сам Вито не спешит распрощаться с ясным сознанием, пусть даже это и было одной из поставленных им на вечер задач. Впереди ещё так много времени, а потому нет смысла догоняться со скоростью проносящейся мимо Земли кометы. Он лишь покрепче затягивается не несущей никакого эффект сигаретой, обретая определённое успокоение скорее не за счёт зловредного никотина, а благодаря механическому действию тела.
Появление Клода не становится для него неожиданностью, однако не лишено неподдельной радости. Пастроне не привык напрашиваться или лезть вперёд, прекрасно зная о том, что предмет его необходимости рано или поздно сам падёт к нему в руки.
На похвалу и предложение выпить, если данный акт вообще можно таковым назвать, Вито лишь скромно кивает головой и пытается заглянуть инквизитору в глаза в тот момент, когда тот подставляет ему запястье молодого человека. Чернокожий парнишка в этом доме впервые, но явно чувствует себя как нельзя уверенно и спокойно. Виной тому наверняка застилающая взор и здравый смысл пелена, однако данный факт вампира нисколько не волнует. Он почти полюбовно проводит языком по его запястью, прежде чем наконец позволить себя почувствовать долгожданный эффект.
Отрешение сладкой волной прокатывается по всему его телу, путает мысли и вынуждает посильнее упираться ногами о землю, как бы боясь потерять свою точку опоры. Мужчина не привык терзать себя голоданием, когда имеет возможность в любой момент утолить лишь приближающийся голод. Однако желание прочувствовать пьянящее действие разбавленной наркотиком человеческой крови вынуждает идти и на подобного рода жертвы. Он впивается в запястье слишком отчаянно и делает несколько глубоких глотков, прежде чем задумывается о том, что лишать парнишку жизни ещё слишком рано. Напротив, в голове его вспыхивает новое желание, которое следует утолить самым немедленным образом.
Проведя языком по испачканным кровью губам, Вито тянется к лицу только что опробованного им молодого человека. С жадностью целует того, не стесняясь ни стоящих рядом людей, ни даже Клода. Парень реагирует будто бы неумело, как кукла, теряющая связь с внешним миром. Но данное обстоятельство Пастроне нисколечко не волнует, напротив, лишь даёт возможность прибегнуть к любому виду телесных манипуляций. Однако в данном случае объектом всех действий вампира является не столь красивый и податливый юноша, сколь несколько охмелевший инквизитор, всё ещё держащийся за вторую руку парнишки. Самый банальный и лёгкий способ привлечь внимание к своей персоне, за который берётся Вито отчасти из охоты поразвлечь себя. Но ему и не требуется изобретать паровоза, чтобы добиться желаемого.

+2

6

Не слишком трезвого уже Клода словно табуреткой по голове прикладывают, и дело совсем не в крови мальчишки.
Он смотрит на них завороженно, хотя, казалось, бы, что в этом такого? Клод ведь знал о пристарстиях Вито, Клод знал, что вечеринка в любой момент может пойти именно в это русло, так почему, спрашивает он себя, он вообще пялится?
Потому что Вито прекрасен. Потому что Вито - безжалостный манипулятор, точно знающий, куда надо надавить, чтобы в голове Клода замигал красный проблесковый маячок и включился сигнал тревоги.
Потому что Вито - человек-загадка и, как бы долго они не были знакомы, не переставал его удивлять. Сейчас, например, мотивы его поступка были кристально понятны, хотя до этого момента Клоду казалось, что Вито не питает к нему никакого интереса. Или точнее питает, но не слишком-то заинтересован в том, чтобы что-то предпринимать. Ничего необычного, словом.
Пассивность парня даже разочаровывает: от лучшего за очень долгое время шоу его отделяет лишь какой-то неумелый утырок. Вито это, впрочем, не смущает, но Клод в принципе едва ли мог представить что-то, что может его смутить. И от того, с каким напором он он жмётся к парню, становится даже обидно.
Разумеется, будь он более трезв, все бы ощущалось совсем иначе, менее остро. Будь он трезв, наверно, просто бы посмеялся и тоже нашел себе кого-нибудь, но сейчас ему казалось, что все сходится одно к одному. Будто все, что происходило вело их к этому и что теперь-то точно пора дать волю чувствам.
Он аккуратно отстраняет парня от Вито - мог бы и по-другому, но тот ведь, в конце концов, не виноват, что стал марионеткой в руках распущенного вампира.
Сначала он думает, что стоит что-то сказать, как-то обозначить факт того, как Пастроне взволновал его чувства, но потом понимает, что, как и всегда, гораздо эффективнее просто взять и сделать, чем распинаться и что-то выдумывать. К тому же сейчас он не уверен, насколько твердо будет звучать его голос, а Вито и без того уже должен быть очень горд собой и своим умением выводить Клода из состояния равновесия духа. В хорошем смысле конечно, но все же выводить.
Он кладет руки ему на шею, чуть надавливая на шейные позвонки и притягивая к себе. Его ведет от того, что Вито не сопротивляется.
Он касается его губ своими, но лишь на мгновение - у него нет сил на скромность и осторожность, особенно, когда в них нет необходимости, как сейчас. Он прикусывает нижнюю губу Вито, оттягивая ее, но лишь чтобы тут же снова теснее прижаться, языком проникая во влажный и горячий рот. Он далеко не нежен, но и полную волю себе не дает - вокруг как-то слишком много, он не привык быть настолько на виду.
Давно уже Клод не испытывал такой острой потребности остаться наедине с кем-либо. Давно уже не испытывал нужды овладеть кем-то, заставить подчиняться так, чтобы обоим было хорошо. Но Вито, чертов Вито, он не просто так прежде не делал ничего подобного - он заставил Клода голодать и изнывать, медленно и верно приручил его, чтобы теперь...Посадить на цепь? Нет, не его методы. Он скорее сторонник обратной методики - он как аз хочет, чтобы Клод с этой цепи сорвался.
Коварный и прекрасный, такой же, как и в день, когда они встретились. Ничто не вечно под луной, но кое-что никогда не меняется.
И это по-своему хорошо.
-И как тебе не стыдно, - ухмыляется Клод - снова решил меня напоить и воспользоваться моей беспечностью?
Впрочем, ответ его не столько волнует, так что он просто снова притягивает Пастроне к себе, на этот раз же давая рукам большую волю и хватает вампира пониже поясницы.
Может, Вито и умело устроил ему ловушку, но главным ему в этой игре точно не стать.

+2

7

Иногда она скучает по моментам полного бесчувствия так сильно, что это оказывается сильнее неё. Совсем недавно мир мог гореть огнём вокруг, а Миранда бы лишь наклонялась время от времени, смахивая платком пепел с носков аккуратных туфель. Совсем недавно ей было глубоко наплевать на то, что происходит: эмоции и ощущения, сводящиеся к всепоглощающему до дрожи удовольствию Вальмонт получала ещё будучи суккубом во время воровства чужой энергии и этого было довольно.
Теперь некто перевернул внутри неё рубильник эмоций на положение «вкл.» и Миранда случившемуся не рада. Всё было намного проще тогда, но теперь она сама себя часто не понимает. То, что было не имеющим значения и мухе подобным, какой-то букашке, провоцирует настоящие приступы эмоций — иначе язык это назвать не повернётся. Немного легче, когда переводит чувства в сарказм: предохранитель. Но, в остальном, иногда Миранда жалеет о том, что не может расковырять себе грудную клетку и вырвать оттуда научившееся осязать мир сердце. Ошибочно: может, в теории, но это едва ли поможет на самом деле.
Сегодня особенный день. Сегодня, спустя столько дней заключения в оберегающих мир от неё стенах, Вито дал разрешение на прогулку, заявив, что, пожалуй, ей пора хоть иногда выбираться, чтобы развеяться. Свобода в её ладонях. Миранда понимает, что соскучилась по танцам и шуму. Ночной клуб в Задверье не столь богат на сладко пахнущие кровью танцующие тела, но и там её обоняние и жажда не в безопасности: Миранда слишком быстро понимает, что есть в этом мире не только мешки с кровью, называемые простыми людьми. Никто не отменяет магов. Суккубов. Даже, чёрт с ними: перевёртышей. Всё с той же возможностью свести её с ума самим присутствием рядом.
Она уходит быстрее, чем хотелось бы.
Правило: никаких жертв. Проще избежать испытания вовсе, чем, по итогу, его провалить.
Миранда отчётливо не совсем готова к самостоятельному плаванию и возвращается домой с поверженным видом, особо не торопясь.
Музыка привлекает её внимание ещё на пороге. Дверь любопытная открывает бесшумно. Себе на беду.
Лучше бы она осталась и прикончила кого-то к дьяволу. Что угодно лучше того, что видит Миранда прямо сейчас, ступив в комнату. Как «удачно» то, что присутствующие слишком увлечены, чтобы обратить внимание на такую мелочь.
Её временный наставник лапает за зад её создателя и последний не имеет против этого абсолютно ничего, как и против затяжного поцелуя в губы.
Хочется кричать.
Миранда наблюдает за шоу секунд пять — с головой хватает для того, чтобы внутренне единожды умереть второй раз за существование. Ногти до боли острой в мякоть руки, стиснутые зубы сдерживают порывы не слишком добрые и светлые — удалось. С губ вместо крика сродни воплю банши срывается лаконичное покашливание.
Как сказал однажды Клод: будь леди. Миранда усваивает каждый урок: даже шуточный. Явно считая её неуправляемой и проблемной, дефективной сукой, едва ли они задумывались над тем, что Миранда очень даже обучаемая и способная девочка. Просто применяет полученные навыки, когда сама того пожелает.
Клод.
Какая-то часть Миранды верила, что у них что-то получится. Объективно говоря: после случая с едва не отнятыми солнцем жизнями он сам вызывался помочь с тренировками. Сложно не заметить интереса, ещё труднее в полной мере осознать, что интересовала его, как минимум, не только она. На секунду закрадывается подозрение в том, что она и нужна была просто чтобы подобраться к Вито поближе... Но у этих двоих было слишком много возможностей для уединения. Дело точно не в этом.
Вито.
Нет доверия и любви сильнее, чем вампира к своему Создателю. Прямому приказу она подчиняется безропотно, смотрит преданно, доверчиво — кто ещё сможет также? Видя Создателя, Миранда испытывает желание коснуться его лица, но вместо того принимает поцелуи в лоб и поглаживание мужчиной её волос. Видя Вито, она не может отделаться от истины: она бросится под любые пули для его защиты. Даже сейчас.
Крит так и умирает внутри, не прозвучав. И хочется так много всего... Крушить, ломать, разрушить пропитанную запахом выпивки и наркотиками комнату до основания, сравнять с землёй... Выдох.
— Могли бы и оставить. — после такого ровного и неестественно-спокойного тона обычно совершают убийство. Руки скрещиваются на груди сами, защищая хозяйку хоть как-то от происходящего вокруг предательства. Взглядом рыжеволосая очерчивает менее важных гостей, бутылки с выпивкой и отчетливые следы запрещённого законом порошка. Да, могли бы и поделиться. Хотя бы этим. Миранда не любит просить, но может без проблем взять для себя что-то, чтобы не было так грустно и гневно. Выбор падает на сидящую на полу незнакомку. Вальмонт удобно делать вид, что сейчас существует только выбранная жертва — ей нужно отвлечься. Нужно забыться. Она подумает об этом позже, когда чувства перестанут душить, и придумает, что делать дальше уже тогда, когда Успокоится. Рыжеволосая опускается на корточки перед будущей крайне близкой подругой, которой суждено узнать о пристрастиях Миранды очень подробно. Максимально точно и прямо на себе.
— Здравствуй. — голос схож с мурлыканьем и не предвещает для девчонки ничего хорошего, ибо в Миранде раздражение и ревность бурлят чёрной жижей, чудом не выливаясь за край. Пальцы девушки касаются подбородка незнакомки, не столько привлекая внимание, сколько проверяя, насколько та сохранила адекватность на данный момент. Даже если она шатается пьяно, это ничего — лишь бы удалось дойти до комнаты Миранды. Вальмонт уже представляет, что будет вытворять с девочкой уже сейчас, срывая на несчастной свою злость, ведь есть так много способов развлечься, не убивая, то есть не нарушая закон. Вито и Клод достаточно неплохо вдолбили эту мысль ей в голову. Ста лет жизни достаточно, чтобы в голове бродили десятки и сотни вариантов веселья кровавого, пока мужчины неподалёку веселятся горизонтально.
Лучше не представлять. Секунда и приходится зажмуриться, чтобы изгнать образ из своей головы, наделённой уж слишком живым воображением. Миранда ощущает не только ревность и злость — опустошённость. Будь на месте этих двоих кто-то хоть на йоту менее важный, пролилась бы кровь. Но гнев её беспомощен близ Вито. Она никогда не пойдёт против него, и сейчас это значит, что и Клода Миранда поранить не в силах, как бы сильно не удушала ревность.
— Пойдём. Покажу тебе кое-что интересное. твои внутренности. То, как, Миранда тянет девчонку за руку, явно напоминает утягивание детишками за собой плюшевых зверят, разве что её «зверёк» явно уже не особо понимает, что происходит и чудо что не падает пропитым телом с сохранённым дыханием прямо на пол. Её милая игрушка, утешительный приз за неимением более приятного времяпровождения. Быть может, не стоит ей дышать? Уж слишком часто, гневно, явно сдерживая рвущийся наружу гнев, но почему она вообще злится?
Как почти любая девушка, Миранда почти уж было поверила в то, что всё хорошо и есть те, кому она не безразлична и, что ещё лучше: те, кто небезразличен ей. А теперь она видит, что им и без неё просто прекрасно, ведь она — лишний элемент, который Вито устранил намеренно, под предлогом растущего доверия. Ничего подобного. Не более чем бесцеремонное выпихивание прочь из дома, чтобы не мешала. Или, что ещё хуже: создатель осведомлён о её желаниях и влюблённости, и потому устранил нежеланную девицу ненадолго. Просто потому, что в его жизни и в его веселье Миранда без надобности.
Девушка быстро переводит взгляд на доверчиво вцепившуюся в её ладонь незнакомку.
Отвлекусь тем, что от тебя останется.
Улыбка у вновь переходящей взгляд на двух из трёх самых значимых мужчин в её жизни Вальмонт выходит практически нежной. Вид их двоих вместе мог бы даже возбудить, не затмевай обида и понимание собственной ненужности все прочие размышления.
— Не будем мешать.
Всё отлично. Её голосом можно морозить льды. В направленном на мужчин взгляде читается, что встречи с Клодом официально окончены и счастье, что рядом с Вито в Миранде резко просыпается благовоспитанность.
Это всё бы показалось ей даже смешным. Если бы было не так яростно и не о ней.

Отредактировано Miranda Valmont (2018-10-30 09:13:53)

+2

8

Как же приятно осознавать, что всё идёт именно так, как тебе хочется. Но ещё приятнее прекрасно знать о том, что к такому течению событий ты сам непосредственно приложил руку. Вито не на секунду не сомневался в том, что его по-детски банальный план сработает так, как нужно и Клод не останется в ступоре стоять просто рядом, являясь одним из многих наблюдателей. Вито не чувствует и капли удивления, когда инквизитор отстраняет от него парнишку, ставшего в руках манипулятора хорошей марионеткой. Напротив, чувствует лишь определённое удовлетворение, что испытываешь всякий раз, когда с лёгкостью преодолеваешь очередную вершину.
Однако краткую паузу он не пытается заполнить бессмысленным вопросом или лишней фразой. Напротив, он степенно ждёт, пока Клод коснётся его шеи и притянет к себе поближе – Вито не собирается сопротивляться, но и помогать инквизитору не собирается. Лишь с вызовом смотрит на старого друга, как бы безмолвно вопрошая: «Сколько мне ещё нужно дать тебе времени, чтобы ты наконец меня поцеловал?».
Грозный поборник закона оправдывает все его ожидания, когда отказывается прятаться за скромность и смущение. Сам Вито даже не пытается напирать, лишь охотно отвечает на поцелуй, вверяя их общее благо в руки одного лишь Клода. Таков его замысел, таково умение направлять окружающих в одному ему угодную сторону, снисходительно даруя им возможность считать совсем обратное. Пастроне не пытается привязать к себе титановыми цепями – знает, что бесполезно. Напротив, он вручает неудавшемуся заключённому ключ, но только в тот самый момент, когда побег максимально невозможен – заключённый больше не делает убегать.
Он абсолютно недоволен тем, что в самый интересный момент Клоду хочется поговорить и отпустить бесценный комментарий. Но Вито не позволяет выглядеть себе недовольным, лишь привычно щурится, зарываясь пальцами в волосы инквизитора:
- Именно. И нет мне за это прощения.
Больше инквизитор на всякие глупости отвлекаться явно не намерен – такой вывод делает Пастроне, когда руки его переходят к более решительным действиям. Но один поцелуй – это решительно мало. Вито не согласен довольствоваться лишь этим, а потому начинает задумываться о том, как бы утащить старого друга на второй этаж, подальше от уже ставших бесполезными гостей. Своё он безусловно получил, опционально запрошенное дал, так почему бы не затребовать большего? Клод одним своим существованием вынуждает задумываться Вито о том, как бы прижаться к нему поближе, поцеловать погорячее и позволить почувствовать себя главным.
Но план великого комбинатора летит в топку, когда в комнату входит элемент, появление которого никак не ожидалось.
Предложив своей подопечной прогуляться, Вито не сказать, чтобы просто хотел выставить девушку за дверь – ну только если на половину. На одну половину он уж точно наконец-таки решил позволить ей стать более самостоятельной, отправиться куда-нибудь повеселиться. Отчасти на его это решение повлияли и недавние неприятности – Пастроне осознал, что даже чрезмерная опека не сможет оградить Миранду от всех опасностей. Так почему бы не позволить той побыть хотя бы недолго той самой той взрослой, которой по сути она и является? Не в глазах своего создателя, конечно.
Но с другой, естественно, Вито двигали вполне себе корыстные мотивы. В его голове Миранда никак не могла стоять рядом с понятием тех вечеринок, что порой вампир для себя устраивал. И уж никак девушка не могла в них участвовать – просто невозможно. Пусть красавице уже и успела стукнуть сотня лет, для него она всё ещё оставалась беззащитной маленькой девочкой, которая быть может в прошлой жизни и являлась суккубом, однако для подобных изощрённостей однозначно ещё не доросла. К тому же, на этот вечер у него были совсем другие планы на совсем другого нечеловека, так зачем же нужно всё усложнять?
От мужчины Вито отрывается крайней нехотя, с великим неудовольствием и негодованием. Он слишком увлечён той бурей эмоцией, что зарождается в его груди и наполняет бессмертное тело. Мало каким вещам сейчас удалось бы отвлечь его от предмета своего внимания, однако такой знакомый голос всё же на подобное вполне способен и данным правом с лихвой пользуется. Он не ждал её появления, никак не ждал, а потому смотрит на девушку, наверное, впервые за сегодняшний искренне – с полным непониманием.
Несколько секунд он стоит к ней полуоборотом, всё ещё держа одну руку на талии Клода и не желая её убирать. Несколько секунд он видит её крайне рассерженной, не желающий толком скрывать свой гнев, но никак не может осознать, в чём же заключается причина её злости. Голова его изнутри всё ещё окутана туманом – спасибо милому употребляющему мальчишке – а потому не так скора на вполне логичные умозаключения. Для себя Вито слишком часто прав, а потому не может разглядеть и даже самую простую ошибку с первого взгляда. Понимание того, что Миранда может обидеться на него за то, что он предложил ей прогуляться в то время, как собирался использовать свой дом в куда более интересных целях, приходит совсем не сразу. Ему требуется время, в течение которого он становится обычным зрителем на устроенном девушкой спектакле.
В том, что она злится, сомнений у него абсолютно не имеется. Это видно по её словам, по её движениям и голосу. Её переполняют ранящие душу эмоции, но истинная причина расстройства так и остаётся для Вито загадкой. Для него в данных обстоятельствах нет ничего неприемлемого, напротив, всё вполне приятно и занимательно. Он даже не догадывается о том, что его собственные с Клодом отношения могут производить на кого-то столь негативный эффект. Эта мысль даже и не приходит ему в голову. Не позвал и проводил из дома как маленькую девочку – вот единственная доступная ему разъясняющая причина.
И данный спектакль ему в какой-то степени нравится. Вито задумчиво склоняет голову на бок, наблюдая за тем, как Миранда пытается поднять с пола накачавшуюся девушку, как ей это удаётся, она готовится покинуть гостиную. Он наблюдает за ней с мыслью о том, что отпускать уже ворвавшуюся в самый неподходящий момент подопечную ему никак не хочется. Её гнева вполне хватит на то, чтобы сотворить какую-нибудь несусветную глупость, о которой потом пусть даже никто и не узнает, однако осадок обязательно останется. Ему не хочется её отпускать, потому что она совершенно не мешает, напротив, дополняет дом своим очаровательным присутствием, без которого дорого украшенные стены уже разучились иметь смысл своего существования. Пастроне видит, как девушка пытается затушить распаляющийся гнев, делает это старательно, пусть и чертовски неумело. Она тащит невесть куда за собой первую попавшуюся кого-то, вместо того, чтобы высказать своему создателю в лицо всё то, что непременно хочется сказать. Подобные попытки самоконтроля кажутся Вито абсолютно неестественными для Вальмонт-младшей, но определённо очаровательными. Он не знает, что именно творится в её сердце, по-своему трактуя всё то, что видит его нечёткий глаз. И видит он лестную попытку вести себя правильно. А ведь примерным девочкам положен сладкий пряник за хорошее поведение, разве не так?
- Постой.
Довольно громко, чётко, чтобы непременно остановилась. Он улыбается так, как улыбается только Вито – с подкупающей заинтересованностью и нестареющим очарованием.
- Позволь мне предложить тебе кое-что позанятнее.
Нехотя, предварительно проведя ладонью вниз по чужому телу, Пастроне убирает руку с Клода, с самым важным видом начинает закатывать рукав, но затем неожиданно осекается и раскатывает его обратно. В голове появляется мысль куда приятнее, которую непременно стоит осуществить.
Когда Миранда наконец становится напротив, буквально в шаге от своего создателя, Вито аккуратно отодвигает в сторону ворот рубашки и наклоняет в сторону голову, обнажая и без того слишком доступную шею. Данное одолжение он никогда не делает тем, кто говорит о нём прямо и умоляюще заглядывает в глаза. Однако всякий раз не без удовольствия оказывает столь ценную услугу всякому, кто о том даже и не спросит.

+1

9

Появление нового человека в доме не проходит для Клода незамеченным, но, если сначала он чувствует жуткое неудовлтеворение тем, что им с Вито приходится отвлекаться. то, стоит ему понять, что это Миранда, его чувства становятся совсем другими.
Не нужно быть гением, чтобы понять, что все происходящее задело Миранду. И он воспитал достаточное количество детей, чтобы понять - Миранда не рвет и мечет только потому что здесь Вито. Это понятно по ее затравленному взгляду в ее сторону- могла бы, обязателньо бы уже высказалась о том, что думает обо всем этом, но при нем не может. Не хочет разочаровывать, не когда он смотрит прямо на нее. Интересно, Вито сам-то понимает, что она испытввает к нему? И осознает ли, что испытывает к ней сам?
Им с Вито все еще не удалось толком побеседовать о том, как он себя чувтсвует в новом статусе. Понятно было, что отвествнность за чужую жизнь ему претит, ну. может, инетресна самую малость в качестве нового опыта. но из них двоих Клод, а не Пастроне тот, кто любит взваливать на себя отвественность за все и вся вокруг.
Даже Миранде помочь он вызвался не то чтобы с радостью. но с внутренним удовольствием, хоть и обещал себе, что Руби будет последним чужим ребенком, которого он пригреет на своей груди. В новом статусе и без того хлопот хватает, прошли те времена, когда он мог хватать глупых вампиренышей за клыки прежде, чем те вопьются кому-нибудь в шею. Сейчас таких вампиренышей у него был целый Двор, и порой они делали вещи и похуже.
Клод меланхолично смотрит на девушку, которую вампирша выбрала целью на сегодня. Живо представляет, как та бьет ее об стену снова и снова, стараясь унять свой гнев и забыться. Клод не из тех, кому это помогает. но, может, Миранда как раз из таких.
Даже представляя себе ужасы, на которые она способна, он не может не думать о том, как она красива. И нет, ее мать тоже очень красива, ее отец очень красив, но они вместе не вызывают у Клода столько эмоций, сколько вызывает одно личико девушки.
Он может только надеяться, что причина ее гнева никак с ним не связана, но он был бы слишком наивен, если бы позволил себе так просто в это поверить. Он знал, когда интересен кому-то, а когда не интересен вовсе. Миранда металась где-то между, и Клод винил в этом их первую встречу, за которую ему вообще не было стыдно. Ему вообще не было стыдно ни за что из того, что уже не устроило или потенциально могло не устроить Миранду, и в этом тоже была их огромная проблема - Клод не умел подстраиваться. Точнее, разучился. Когда он жил с Создателем, он всегда подстраивался под него, но теперь он сам был таковым и теперь предпочитал, чтобы под него все подстраивались, тем более что статус позволял.
Клод не хочет проблем. Клод хочет Миранду.
А прямо сейчас еще и Вито.
Именно на этих двух желаниях он и решает сконцентрироваться - в конце концов, у них же праздник, к чему все эти дурный мысли о смысле бытия?
Его не задевает, когда Пастроне отходит от него, потому что он знает - так правильно. Миранда - его творение, он не может просто дать ей уйти и наворотить дел, которые потом ему же и расхлебывать. Ему, как и Клод, в принципе некомфортно видеть ее в таком состоянии, только вот Клод все еще не собирается идти на такие радикальные меры, как напоить девушку собственной кровью. Зато он с удовольствием за этим понаблюдает и даже...
Взгляд падает на розу в вазе, ему требуется всего десять секунд, чтобы взять ее в руки и, аккуратно отломив большую часть стебля, вернуться к парочке.
Окружающим на них становится решительно плевать, во всяком случае. пока в этом доме есть выпивка и наркотики, и оно, пожалуй, и к лучшему.
Клод подходит к девушке сзади, улыбнувшись Вито и, поправив ее волосы, за ухо кладет ей розу. Как бы цветок не был прекрасен в вазе - здесь он еще более прекрасен, и Клод уверен, что Вито даже не обидится. В крайнем случае - он пожарит ему столько роз, сколько тот захочет и разрешит ставить их где угодно.
Если Миранда и захочет теперь ретироваться, не сможет - Клод не пустит ее. Он взглядом отгоняет девицу, чуть не ставшую случайной жертвой подальше.
Есть в процессе того, как юный вампир пьет кровь Создателя что-то очень интимное. Не совсем правильное, с точки зрения Клода, но судить их обоих он не мог - Вито любил такие жесты, а Миранда...Черт, кровь вампира второго уровня он бы и сам с радостью отведал, хотя обычно никогда о таком не думал. Он просто надеется, что она понимает, какая честь ей выпала. Вряд ли она сейчас так ярко почувствует разницу - голод все еще ею управляет, ей по сути не так уж и важно, кого именно есть, но Вито - это буквально лучшее, на что она может рассчитывать еще очень долгое время. Возможно, самое лучшее, что с ней случится вообще.
Он гладит ее по волосам и почти нежно целует в макушку. От нее приятно пахнет злостью и страстью к разрушениям.
Убедившись, что Миранда не убегает, он делает шаг назад. Он в одном помещении с двумя самыми красивыми людьми на свете, грех не полюбоваться на них немножечко со стороны. К тому же, Клод не силен в укрощении строптивых подобным образом, всем будет лучше, если он не станет вмешиваться. Во всяком случае, если его не пригласят.
Он никогда не думал о том, чтобы попросить у Вито его крови. Он вообще уже довольно давно не притрагивался к вампирской крови, предпочитая поддерживать и наращивать силу гораздо более приземленными и не провокационными методами. Он и сейчас не особо горит желанием, но от одной мысли о том, что сейчас произойдет на его глазах. он возбуждается еще больше прежнего.

+2

10

Атмосфера в комнате сгущается вновь: будто она изо всех сил кромсала её ножницами, резала, била сталью, холодом, но густой флёр желания опутывает всё вокруг вновь — неподвластный её гневу невидимый туман. Миранда подчиняется бархатному голосу Пастроне почти с механической покорностью, тотчас же отпуская свою новоявленную игрушку. Ей не приходилось пить вампирскую кровь. Даже в Кримзоне рыжеволосая отвергала эту забаву, избавляя себя от убийственного всплеска эмоций и желаний. Это было не просто чуждым — она этого боялась, хоть и жаждала где-то подсознательно потери контроля. Миранда лишь страшилась того, во что это может её превратить. Теперь всё вовсе не иначе: едва ли влияние крови старшего вампира сильно отличается от эффекта этой же крови на суккуба.
— Зачем? — переводится как: «с чего тебе вообще меня останавливать?»  Разве для вампиров его уровня это не награда? Миранда хмурит брови и смотрит почти обиженно: разве не достаточно чувства унижения и неловкости? Неужели Вито просто нравится её испытывать, меняя пряник на кнут? И разве этот метод больше не присущ Клоду? Кстати о Клоде... Возникший было вопрос о том, куда он делся, прерывает шорох шагов за спиной. А вот и он...
Клод может и оглушить. Причинить боль — Миранде ли не знать, что Клоду это нравится? На месте выходит остаться лишь силой веры в то, что сейчас она не сделала ничего что заслуживает наказания. Разве что помешала им развлекаться, но это не то, что нельзя отложить буквально на минуту, дожидаясь, пока она покинет комнату со своим утешительным призом.
Ласка удивляет по-настоящему. Осторожные прикосновения и поцелуй, мягкость розы касается кожи — все возможные слова испаряются от этой лёгкости. Миранда еле уловимо, как когда-то, в раз самый первый, во время первой встречи, оглядывается через плечо, чтобы встретиться с Клодом взглядами.
Почему всё это похоже на ловушку? И почему убегать расхотелось? Обычно проблем с многозадачностью Вальмонт не испытывает, но сейчас всё в комнате, кроме буквально пары лиц теряет своё значение, обращаясь в размытый, всё равно выпавший из реальности фон на заднем плане. Она голодна, пожалуй. Не потому что давно не перекусывала: Миранде всегда хочется есть после всплеска эмоций. Девушка ловит себя на откровенной нерешительности, тихо произнося:
— Твоя кровь...
Словно зачарована. Первый и в последний раз, когда Миранда пробовала его кровь не сохранился в памяти. Пребывание в отключке лишает удовольствия и сейчас девушка искренне недоумевает, в чём подвох. Она слышала, что вампирская кровь это наркотик. Вито решил угостить её чем-то, что снесёт крышу и убьёт обиду? Утешительный приз нового уровня или пародия на извинение? Но за что? Миранда совсем не уверенна, что он понимает её чувства — какое там, когда она даже сама их не особо понимает? Всё, что можно сказать точно: её злит, что он с кем-то. И злит то, что Клод грешен в том же. Кажется, это зовётся ревностью и Вальмонт чувствует приближение головной боли по этому поводу, хотя понимает, что в её случае это будет явной психосоматикой. Вампиры не страдают мигренью. Им даже не нужно дышать. Это она — неправильная. Не сводящая глаз с создателя и его улыбки, с тихим вздохом бросая короткий взгляд на стоящего в отдалении Клода, принявшего факт прерванного веселья на диво легко. Определённо, это ловушка. Прервать забаву могут форс-мажор и обещание забавы получше. Интуиция насмешливо поёт на ухо, что Миранда в своём состоянии подавленной ярости никакой не форс-мажор. И всё же, она подходит вплотную к Вито и осторожно ведёт носом, вдыхая его запах.
Доверие. Это важнее всего. Его кровь не может быть ядом.
Она начинает с поцелуя. Мягко, осторожно, на пробу касается кожи на шее своего создателя губами прежде, чем вампирские клыки девушки вонзаются в обнажённую для укуса плоть две секунды спустя.
Жидкий огонь закипает внутри за миг укуса, взрывается на языке, в венах, заставляет тихо застонать и податься вперёд. Ни на что не похожее сладкое упоительное чувство затмевает всё: Миранда и сама не помнит, отстранилась она от шеи мужчины сама или же он сделал это за неё, не желая стать обескровленным.
На дне расширившихся зрачков шторм образов не даёт даже вздохнуть. Волна жара по телу внизу живота превращается в болезненную пульсацию: Миранда в полной мере осознаёт суть фразы «бойся своих желаний», когда перестаёт терять контроль вообще над всем. Что вокруг? Почему так кружится голова почти до тошноты — столь сильное желание убить внутренний жар действительно вызывает в голове картины слившихся в страстном объятии тел?
Она недооценила возможный масштаб ловушки. Укрощение злости переводом ярости в похоть — креативное решение. От мысли о том, что это сделано специально, ведёт со страшной силой.
Держаться за Вито кажется необходимым. Миранда цепляется за плечо вампира и старается не смотреть в его глаза — бессмысленная попытка скрыть если не наслаждение, пронизывающее каждую клеточку тела, то хотя бы прикрытой лишь отсутствием контакта глаз желание. Качнуться вперёд и она почувствует тепло его тела — так близко и впервые волнует настолько, что трудно дышать.
Если бы Миранда сумела размышлять здраво, стало бы понятно, что Вито отлично понимает, что сделал. И Клод — отсюда и что-то сильно напоминающее нежность и пристальный наблюдающий взгляд без попыток помешать. В низком слабом голосе и следа от былого гнева не найдётся. Миранда ищет отклик в его глазах, поднимая взгляд на мужчину:
— Вито...
«Какого чёрта?» «Поцелуй меня?»
В её сломленном эмоциями негромком голосе можно прочитать всё из этого. Но поцеловать его ей хочется. Не впервые. В этом было что-то неправильное, как ей казалось и сейчас Миранда думает, что неправильность это вызов, а не запрет.
Это всё кровь.
Ну и плевать.
Мы не одни.
Бывшему суккубу должно быть стыдно: страх перед такой мелочью?
Здесь Клод.
Который чуть ли не благословил поцелуем минуту назад. Миранде жаль, что он так далеко, хоть и разделяет их один шаг. Клод — не препятствие. Клод это мужчина, который не выглядит недовольным происходящим. Девушка опускает ладони на грудь вампира и поворачивает голову, смотря прямо на Клода. Вечер определенно идёт не по плану.
На месте Миранды её мать точно отказалась бы потворствовать своим низменным желаниям в угоду гордости. Той бы претила мысль о том, что её завуалированно склоняют к чему-то, дав нечто, чему трудно сопротивляться.
Какое счастье, что Миранда — не её мать.
Внутреннее пламя не гаснет и даже не смиреет, когда девушка приближается к лицу Вито, глядя теперь уже в его глаза и впервые целует в приоткрытые губы. На её губах еще осталась его кровь — не то, что смущает вампиров. Она знает, что Клод это видит и его присутствие побуждает обнять мужчину за шею крепче. Она знает, что пьяную вдрызг девицу в свою комнату ей уже не повести — малая потеря в сравнении с перспективой получить большее.

+1

11

От таких предложений не принято отказываться, от таких предложений отказываться нет никакого смысла и желания. Человек просвещённый примет его за честь, а несведущий поддастся соблазну приоткрыть завесу страшной тайны. Вито не может знать наверняка, получала ли Миранда когда-либо подобный дар, но точно уверен, что его собственный подарок будет разительно отличаться от прочих. Ведь дело всегда не в самом объекте, а в его дарителе, в преподносящем столь определённого рода забаву, влекущую за собой вполне известного рода последствия.
Вито не любит чувствовать себя незащищённым, не любит подставлять чужакам шею, предпочитая протягивать вперёд уже привыкшую к подобным задачам руку, как протягивает свою освящённую ореолом святости длань распущенный кардинал, готовый получить покорный поцелуй очередного мирянина. Но сегодня ему приходится иметь дело не с обычным обывателем, чьё имя не сможет запомнить даже изрядно постаравшись – это не имеет никакого смысла. Сегодня он хочет преподнести свой самый главный подарок собственному творению. Его Галатея подходит беспрекословно и задаётся вполне правильным вопросом, на который даже у Пастроне ответа толком не имеется. Просто ему так хочется, а исполнение своих желаний есть девиз для жизни длинною в почти три сотни лет. Оправдания поступкам придумываются почти мгновенно, порой вполне обоснованно и с лёгким оттенком логики. Но грозное «хочу» с длинным кнутом грозного надзирателя стоит за спиной всех решений мужчины, не совсем заслуживающего свалившейся на его плечи силы.
Доверие. Безграничное и всеобъемлющее пронизывает этот, казалось бы, совсем обычный жест, что должен сменить девичий гнев на милость. В лучших традициях готических романов жертва вынуждена позволить вкусить собственной крови всесильному хищнику, не способна сопротивляться и вполне может начать готовиться к смерти. Выбор места укуса значит для Пастроне слишком многое, чтобы отнестись к нему с недостойным пренебрежением. Вито не любит чувствовать себя слабым, но выразить свою глубокую привязанность к девушке иными средствами, пожалуй, просто не способен. Это его способ выразить своё доверие. Его способ подчеркнуть её значимость.
- Мне кажется, ты это заслужила.
Он смотрит на неё несерьёзно, почти шутливо, с толикой заботы и нежности, как смотрит на подрастающее потомство грозный зверь, видящий в ещё только делающем свои первые шаги последователе достойного продолжателя собственного дела. Его внимание переключает на себя лишь украсивший волосы девушки Клод, что жертвует жизнью своего прекрасного творения во имя его, Вито, детища. Только острое нежелание самостоятельно нести ответственность за столь серьёзное составляющее собственной жизни спасает Пастроне от неминуемой ревности. Клод оказался слишком близко, сошёлся с нею слишком тесно, будто бы в попытке отобрать у создателя его прекрасное создание. Но Вито не видит в старом товарище угрозы – инквизитор сам слишком давно оказался в кругу тех немногих близких, к котором венецианец без страха за собственное благополучие согласен поворачиваться спиной.
Она прижимается так тесно, а целует так робко, что весь окружающий мир буквально на одно мгновение теряет какое-либо значение для своего главного почитателя. Он уже и не в силах вспомнить того раза, когда позволял кому-то так беззастенчиво впиваться в его шею, высасывая единственный источник жизнь столь бесконтрольно и скоро. Он обнимает её за талию, прижимает к себе и гладит волосы. Его глаза открыты, он смотрит на неё, периодически бросая взгляд на стоящего за её спиной Клода. Не отталкивающе и без капли агрессии, что свойственно защищающему что-то своё, а лишь с полуулыбкой и в попытке представить, насколько живописная картина сейчас предстала перед глазами инквизитора.
Миранда пьёт слишком жадно, и очень скоро Вито понимает, что сама девушка остановиться не в силах. Её голод ещё слишком не обуздан, чтобы справляться с ним без потери самообладания. Выпила она уже достаточно, дабы почувствовать необходимый эффект и вот уже даже грозится пошатнуть здоровое состояние своего создателя. Он отстраняет её аккуратно, даже бережно, но строго – нельзя винить в несдержанности стоящего лишь в начале длинного пути, но необходимо направить в нужное русло развивающиеся способности.
Знает наверняка – теперь она в его власти, не захочет уйти и уж точно не хлопнет громко дверью. Она крепко цепляется за его плечо, в попытке не свалиться с головой в разверзнувшуюся в её сознании бездну. Вито не нужно уметь читать чужие мысли, чтобы иметь стойкое впечатление о том, что сейчас творится в его голове и наперёд угадывать все её желания. Он всё также прижимает её к себе, помогая держаться и сталкивая в пропасть одновременно. Пастроне даже не задумывается о том, что быть может поступает неправильно, распыляя столь старательно сдерживаемые, но всё-таки разгорающиеся в душе девушки чувства. Он привык к её заинтересованным взглядам, к её особенному вниманию и старательно, но бесполезно скрываемому обожанию издалека. Прекрасно знает, что она к нему неравнодушна, но считает это обстоятельство абсолютно нормальным и самим собой разумеющимся – слишком привык к чужому почитанию и не умеет смотреть на мир иначе. Для него подобное отношение к себе в порядке вещей, за что спасибо непомерно огромному самомнению и беспечному эгоизму. Вито прекрасно об этом знает, но даже теперь не пытается сделать столь простой шаг навстречу.
Смотрит в её глаза вызывающе, будто берёт на слабо, заранее осведомлённый в том, что непременно проиграет. Она не сможет сопротивляться разрастающемуся желанию, а потому тянется к нему с поцелуем, наконец позволяя себе столь маленькую слабость. На её губах всё ещё чувствуется его собственная кровь, да правда не оказывает на него никакого эффекта – но ему этого никогда и не требуется. Его губы всё ещё помнят совсем недавний поцелуй стоящего в метре от них мужчины, и Вито позволяет себе отметить, что, казалось бы, два таких однообразных жеста по сути своей всё-таки имеют совершенно противоположную природу. Он целует её напористо, быстро перенимая инициативу, наслаждаясь крепко обвившими его шею руками. Сам же спускается ладонью вниз по девичей талии, чувствуя нарастающее желание коснуться её тела под одеждой.
Чужой взгляд не вызывает смущения, лишь подначивает действовать активнее, будто бы напоказ. Вито нравится быть на виду, а потому наблюдательная позиция Клода лишь распаляет, выпускает наружу и без того никогда не спящих демонов. Почему-то под взглядом инквизитора и без того долгожданный поцелуй кажется во сто крат слаще, а само происходящее в разы правильнее. Но Вито не был бы Вито, если бы согласился оставить Клоду лишь роль оценивающего члена жюри – Вито хочет всё и сразу. Прерывая поцелуй, он обращается взглядом за спину Миранды и вновь улыбается, глядя в глаза совсем не стороннему наблюдателю.
- Может быть, ты тоже хочешь попробовать?
Это предложение кажется ему забавным. За все года их знакомства Клод, как это ни странно, ни разу не просил у него крови. Вито же напротив, очень часто задумывался о том, а согласился бы он оказать другую такую услугу, или бы усмехаясь предложил бы тому что-то не столь изысканное, но от того не менее приятное. Но теперь он чувствует практически острую нарастающую потребность почувствовать его зависимость, стать объектом не только телесного, но и бессознательного желания.
В том, чтобы выпускать из своих объятий Миранду, Пастроне не видит никакого смысла. Напротив, он всё также крепко прижимает девушку к себе, даже когда Клод подходит ближе. Когда инквизитор касается его шеи, Вито тянется к Вальмонт с новым поцелуем. Просто потому, что ему хочется. Просто потому, что он не привык выбирать что-то одно, когда можно получить всё и сразу.

Отредактировано Vito Pastrone (2018-11-04 12:12:47)

+2

12

Яблоко от яблоньки.
Миранда любит показушничество ничуть не меньше Вито, и также, как и создатель, не слишком стремится это скрывать.
Клод не любит, когда им столь беззастенчиво манипулируют, он вообще не слишком доверяет манипуляторам, но сейчас чувствует, что получает достаточную плату за свое терпение. Пускай эти двое развлекаются, пока не забывают о нем и, хоть и страстно увлечены друг другом, получают удовольствие еще и от того, что он рядом. И, Клод уверен, стань он частью процесса, они бы тоже не расстроились.
Однако прямо сейчас он слишком зачарован зрелищем, слишком погружен в мир собственных фантазий, чтобы приблизиться к ним самому. Руки Вито, гуляющие по стройном телу девушки, заставляют желать сделать тоже самое с ней. И с ним. С ними обоими. Клод вообще сейчас очень мощно чувствует в себе какие-то собственнические позывы, и, что удивительно, никого из них не ревнует друг к другу. Ощущение правильности происходящего его бы могло удивить или даже смутить, но не в нынешнем состоянии. Может, потом, когда он будет более трезв. Может, никогда. Хорошо бы второе.
Вопрос застает его врасплох, потому что, по правде сказать, он не уверен, что действительно хочет. Он не Миранда, ему проще контролировать свою жажду, к тому же он только что поел, и, даже будучи не самым трезвым, он понимает, какие последствия будут у предложения Вито. Он не любит быть зависимым, неважно, как долго и как сильно. Он привык быть воплощением самостоятельности и ответственности, а сейчас...Готов ли он так легко сдаться Вито? Сдаться им обоим, потому что вряд ли теперь Миранду вдруг попросят выйти и оставить их наедине. Конечно, у него нет повода подозревать кого-ибо из них в чем-то плохом, но все же это другой уровень доверия. Он вообще не был уверен, что хоть кого-то удостаивал такого уровня, потому что одно дело знать слабости и не бить по ним в спину, и совсем другое - дать сделать слабым себя. Такое он позволяет только семье, это ведь по сути и значит быть семьей.
Он не знает, как отказать, чтобы не испортить общую атмосферу веселья. Чтобы не смутить Миранду, принявшую предложение без задней мысли. Чтобы не обидеть Вито своим недоверием, потому что Клод и правда ему доверяет во многих смыслах...Просто не во всех.
Он приближается к парочке и, склонившись к шее вампира, коротко целует ее.
-В другой раз, - как можно мягче обещает он и переводит взгляд на обомлевшую от ласки создателя Миранду.
Мечтала ли она о чем-то из того, чо здесь происходит? Мечтала о Вито или его крови? Мечтала хотя бы стать частью этого взрослого вампирского мира? Едва ли.
Но, кажется, он знает, чего она может хотеть. Во всяком случае, хотела какое-то время назад.
Он проводит большим пальцем по ее щеке нежно и неспешно, наслаждаясь мягкостью ее кожи. Ему тяжело оставаться спокойным, но он знает, что терпение - благо. Лучше уж немного потянуть время, зато запомнить каждый миг сегодняшнего вечера, потому что кто знает, что ждет их утром.
Он целует ее, долго и глубоко, наслаждаясь тем, как оа подается навстречу даже будучи в объятиях другого, как податливо приоткрывает рот, пока руки другого властно гладят ее тут и там.
Быть рядом с ней - прекрасно. Быть так близко, ласкать ее рот изнутри - просто невероятно. Клод и не подозревал, как сильно хотел этого, и, наверно, со временем и вовсе просто пришел к идее, что она была лишь мимолетным увлечением. Теперь же ему так не казалось.
Забавно, что с ситуация с Вито была точно такая же.
Он не забывает о нем, несмотря на то, как сосредоточен сейчас на Миранде. Он отстраняется мягко, чтобы не задеть, не спровоцировать на ревность или черт знает, что еще она там себе напридумывала, и возвращается к губам уже Вито.
-Мне кажется, нам стоит подняться наверх, - он решает, что должен быть тем, кто предложит это. В конце концов, из всех собравшихся, он, во-первых, самый ответственный, а в-вторых ему почему-то кажется, что самый заинтересованный, потому что Вито с Мирандой выглядят какими-то очень уж спокойными, в то время как он готов раздеть их обоих прямо здесь и сейчас. И очень грубо.

+2

13

Всё совершенно абсурдно, невозможно, непредсказуемо и восхитительно вышло из под контроля. Бороться с этим безумием не имеет смысла. Не можешь победить — возглавь. Если не в силах остановить шторм — закрой глаза и утони. Её дерзость не получает наказания. Всё случается наоборот: Миранда тихо млеет от каждой секунды поощрения.
Слишком много «впервые». Впервые руки Вито касаются её тела бесстыдно и уверенно, впервые он целует её и так, что земля уходит из под ног, и его заставляющая думать о безумии кровь поёт в Миранде. Впервые прикосновение Клода по-настоящему нежное, но поцелуй властный, чувственный — долгожданный и проникающий под кожу пронзительной вспышкой возбуждения.
Впервые в ней искрит желание — впервые со дня смерти, он же — день возрождения. Было не до того, слишком хотелось крови и невозможно было сладить с этой жаждой. Кровь Вито — лучшее, что случалось пробовать Миранде. Она не пробудила нечто несвойственное и неправильное, кровь не заставляет девушку испытывать нечто, от чего должно быть стыдно. Кровь просто усилила давно дремлющее, тягой к Создателю подпитываемое и позволила дать внутренним барьерам рухнуть. Влечение к Вито открытое, а страсть к Клоду прорывается уже сама, без помощи кровавых чар.
Она не может поверить в то, что они действительно делают это. Лучшее извинение в мире. Жмётся к Вито ведёт от запястья к предплечью Клода и чувствует себя как дома с привкусом случившихся поцелуев на губах. Вальмонт порой представляла себя в похожей ситуации, но с ними обоими по отдельности. Вместе — никогда. Идеальный случай доброй реальности, дарящий в сотню раз больше, чем можно даже представить. Вито сказал, что она это заслужила. Ему так кажется. Безусловно, мужчина говорил о крови, но лицо его кажется столь довольным и столь убеждённым в приятности случившегося, что в произнесённом недавно чудится подтекст.
У Миранды есть одно неоспоримое достоинство, оно же недостаток: она никогда не жалеет о том, что сделала. Тем более когда всё происходит как сейчас: столкновение их троих кажется таким правильным. Естественным. И поцелуи, и объятие, когда она остаётся в руках Вито — слишком долго грезила об этом, чтобы тут же вынырнуть на свободу из рук его при первой возможности.
Шёпот на ухо Клоду пронизан хитрой улыбкой, витающей у неё на губах:
— Кровать Вито больше.
Факт. Проверенный не опытным путём — лишь глазомером. И они оставят здесь кучу пьяных бесполезных тел, чтобы сделать втроём то, что мужская составляющая намеревалась сделать вдвоём. Миранде не стыдно за вмешательство. Если бы она знала, что всё может закончиться именно этим, она бы вернулась домой ещё раньше. Стыда нет. Лишь сладкое предвкушение со стремлением попросить этих двоих сделать с ней здесь и сейчас всё что им захочется так долго, сколько пожелают.
Это ведь кровь, да? Заставляющая бесстыдно вести ладонями по мужским телам, делиться с ними теплом — то, что вампирское полумёртвое тело выдаёт за тепло. Хотя сейчас Миранда жива, как никогда. Если это — кровь, похоть от её чар, то откуда внутри откровенная радость и нечто сильно смахивающее на торжество с привкусом еле слышного «наконец-то» в голове? Шаг из рук Пастроне она делает неохотно и лишь потому, что это — путь к продолжению. Миранда берёт каждого из них за руку, коротко обернувшись, уверенная в правильности решения, словно это что-то решеное, а не спонтанное безумие на почве добровольного кровопролития Вито и желаний Клода. Наверное следует предположить, что её просто используют — зависимый от и без того сильного, заметного и до сегодняшнего дня влечения элемент, призванный сделать вечеринку веселее, коль уж ворвалась тайфуном и испортила всё начатое.
Миранда не чувствует себя ни использованной, ни принуждаемой к чему-либо. Обиженной — тем более.
— Вы двое уже спали?
Вопрос приходит к ней на лестнице, аккурат на третьей ступеньке. Миранда почти уверенна в том, что да — оттого и голос игривый, без тени неуместной опаски или гнева. Вито и Клод целовались как те, кто отлично представляют, что их ждёт, потому что им доводилось развлекаться когда-то и сейчас им просто хочется ещё. Поразительно, какой возбуждающей может быть мысль, стоит только поменять контекст и сторону баррикады. За столько лет, вдруг понимает Вальмонт, оказываться с кем-то в постели втроём ей не случалось. Забавно. Не потому ли, что секс втроём для неё требовал той эмоциональной отдачи, которую Миранда дать просто не могла? Не доверяла никому достаточно сильно. Теперь эмоции через край и лица рядом те, которым приходилось доверять свою жизнь.
На секунду ей почти страшно.
Миранда сжимает мужские ладони в своих руках чуть крепче и удивлённо улыбается всей этой странности своего положения. Где-то в самой глубине души она волнуется, но это хорошо. Это новое. Это вышедшее из-под контроля и полностью взаимное чувство, для удовлетворения которого остаётся переждать всего несколько шагов.
Она нечасто бывает в спальне Вито. Интерьер и возможные изменения интересуют в последнюю очередь. Вальмонт просто поворачивается к своим спутникам лицом и отпускает их руки, скользя пальцами вниз по поясам, пробегаясь по ширинкам бегло, дразняще. У них времени, кажется, вечность. Она намерена смаковать каждую секунду — не в угоду внутреннему нетерпению, но как та, кто не то чтобы уверенна в том, что на утро не случится игра в: «А что вчера было?..»
Девушка гладит своих спутников по затылкам, не сводит с мужчин глаз и мягко приближает их лица друг к другу, призывая к поцелую. Еще минуты назад хуже зрелища не существовало. И она была предельно близка к убийству от этого настолько, что это даже не пугало: единственное что остановило тогда — перспектива ощутить гнев Вито. Теперь же смотрит и взгляд горит. Смотрит и вместо желания кричать ощущает острую потребность снять всё лишнее. На них много одежды — поправимая беда.
Пуговицы блузки будто расстёгиваются сами. Миранда подцепляет их на своей груди, почти вырывает мягко из петелек, обнажая ключицы и прикрытую тёмным бюстгальтером грудь.

+2

14

Он не привык принимать отказы, на слово «нет» имеет хроническую аллергию. Со времён далёкого детства Пастроне привык всегда получать желаемое, особенно в ту же самую секунду и просто за то, что он есть тот, кто есть. Жизнь старательно пыталась отучить его от этой по-детски глупой привычки требовать недоступное, но лишь сумела наградить своего любимца поразительной злопамятностью. Отказ Клода принять ценнейший дар будто бы ломает руку его протягивающую. Непомерная наглость в нежелании получить предлагаемое кажется Вито в сто крат неприемлемее, чем наглость в желании чем-либо обладать.
Поцелуй в шею он принимает спокойно, будто бы даже смиренно и безропотно. Он не видит никакого смысла в том, чтобы открыто выказывать зародившееся недовольство. Ни в коем случае, другому человеку вовсе не обязательно знать, что творится в его опьянённой голове, особенно в моменты неодобрения. Вито заворожённо наблюдает за чужим поцелуем, отчасти чувствует себя его непосредственным участником, ведь тела желанные находятся в такой опаляющей близости. Ему нет нужды немедленно на корню срубать лишь зарождающееся действо, во всеуслышание заявлять о пусть даже нечаянно нанесённом ему оскорблении. Для него страсти тела есть не более чем приятное развлечение, ничего не имеющее общего с душевными мотивами. Губы Клода манят его к себе не слабее, чем до его отказа, однако в голове пробивается поросль будущей обиды.
Предложение сменить место дисклокации поступает как нельзя вовремя, продолжать находиться в переполненной перепитыми телами комнате тоже что без весомой причины отсрочивать обычно лишь старательно приближаемый момент. Не сказать, что Вито сильно смущается повсеместно окружающих лиц – всё это не более чем детский лепет по сравнению с бесчисленными мероприятиями, переполнившими его быструю молодость – но даже его непривыкшее к чувственности сердце отчётливо понимает, что в происходящем между ними тремя есть что-то гораздо более значимое, чем просто увлечение. А воздержись Клод от своего неуместного отказа, ситуация могла бы принять куда более серьёзный оборот.
Шёпот не есть проблема для чувствительных ушей вампира, на замечание Миранды Вито лишь криво усмехается. Не потому, что оно несёт в себе природу истинности, а от того, что высказано ни разу в этой самой кровати не бывавшей. Мысль о том, что девушка могла устранять эту несправедливость в момент отсутствия её хозяина даёт хороший толчок для всегда готового к подобным выходкам воображения, рисуя самые занимательные картины, что раньше практически не закрадывались в его голову.
На предложение стать ведомым в путешествии по лестнице и коридорам Пастроне соглашается не думая.  Покорно следует за рыжеволосой бестией, что сейчас так сильно напоминает ему свою же непокорную мать. Окажись на месте дочери Кларисса, сколько бы минут ей понадобилось, чтобы затащить их двоих в свою постель? После недолгих размышлений Вито приходит к выводу, что Миранда несомненно побила бы несуществующий материнский рекорд.
- Знаешь, я вообще впервые его вижу.
Бессмысленный ответ для бессмысленного вопроса. Девушка задаёт его почти смеясь, изначально не имея своей целью приоткрыть завесу существующей действительности – всё ясно и без лишних слов. В хозяйской спальне Клод бывал, наверное, чаще второй жительницы большого дома. Нельзя сказать, что на протяжении их почти столетнего знакомства Клод являлся постоянной составляющей жизни Вито, однако этого ему никогда и не требовалось. Ни для кого не секрет, что работа может послужить хорошим реактивом для хороших взаимоотношений, но ещё лучшим побуждающим к близости фактором служит отдых от неё. Наверное, поэтому он не столь остро реагирует на собственное недовольство, как если бы дело касалось какого-нибудь другого отказавшегося от его предложения.
Комната Пастроне, наверное, вторая по величине комната во всём доме. Просторная и светлая даже в ночное время суток, с большими окнами и дорогими картинками на стенах. Маленькая галерея, где главный экспонат, естественно, сам хозяин выставки. По крайней мере так кажется Вито, по крайней мере именно данное видение он пытается донести до любого посетителя своей спальни.
Её взгляд чарующ, а прикосновениям никак не хочется противиться. Мужчине не нужно предлагать дважды, да даже единожды, чтобы вновь почувствовать губы Клода на своих губах. Он целует настойчиво, проникая языком в чужой рот, прижимаясь поближе к чужому телу. Но просто ещё одного поцелуя ему определённо недостаточно, всё своё терпение Пастроне уже оставил этажом ниже, а сейчас ему хочется чего-то посерьёзнее. Он беззастенчиво тянется к джинсам мужчины, забирается указательными пальцами за пояс, чтобы удобнее было расстёгивать ширинку. Умение быстро и точно справлять с застёжками бюстгальтера есть достоинство любого уважающего себя джентльмена. Подобное качество Вито старательно вырастил в себе относительно не только обязательной части женского гардероба, но и такой банальной вещицы, как штаны. Язычок молнии сползает вниз так ловко, будто только и ждал возможности проявить себя в своей первой из двух имеющихся функций. Он касается его члена сквозь ткань нижнего белья – довольно грубо, без опасения сделать что-то не вовремя или неправильно. Для него момент сейчас более чем подходящий, и от непосредственного контакта Клода спасает лишь факт нахождения Миранда рядом.
Вито отстраняется от инквизитора с наглой улыбкой, кусает за губу, после чего полностью умывает руки. Он поворачивается лицом к девушке и, наверное, впервые положительно оценивает самостоятельность Миранды. Стащить уже расстёгнутую блузку не составляет никакого труда, а значит можно приступить к следующему элементу одежды. Вито коротко целует девушку в губы, после чего тянется к шее. В отличии от укуса его подопечной, его укус не поможет утолить не имеющийся голод, Пастроне лишь легонько прикусывает кожу, чтобы затем провести по всё тому же месту языком. Новая застёжка сдаётся под напором его пальцев. Всего пара движений, и вот теперь он может беспрепятственно коснуться ладонью женской груди. Он мнёт её по-свойски, будто тысячу раз проделывал это с девушкой, что даже ни разу не оказывалась в его постели.

Отредактировано Vito Pastrone (2018-11-08 13:11:45)

+2

15

Комментарий про кровать проезжается по слуху маленьким самосвалом, и Клод вспоминает, как мало знает о взаимоотношениях этих двоих. Клод со своими деть не спал, Лапин спал с Инес, а спит ли Вито с Мирандой? То, что они никогда это не обсуждали совсем не значит, что нет. И реакция Миранды...Впрочем, разве это так важно?
На вопрос Миранды он лишь косится на Вито и смеется, когда тот отвечает.
Конечно, перерыв у них был, но, как выяснилось позднее, никто ничего не забыл совершенно, что лично Клода лишний раз заставило задуматься о том, что, может, они все же не просто так снова встретились.
То, что сейчас Миранда их обоих затаскивает в его комнату, лишнее подтверждение этому, хотя не то чтобы теперь Клод вообще был в силах предположить что-либо о замыслах вселенной.
О будущем вообще думать было как-то не с руки, но все равно где-то на заднем плане все равно проскакивали вопросы, что вообще сейчас происходит и как это отразится на их будущем. И, что важнее, как эти двое относятся сами к тому, что творят. То есть, они точно не против, но что они сами подумают на утро? Вито конечно вряд ли будет переживать, он вообще очень легко относится к подобным развлечениям, судя по его же рассказам, а Миранда...Предполагать что-либо основываясь на ее первоначальной природе было бы неуважением по отношению к ней, а женщин Вальмонт Клод уважал. Наверно поэтому сейчас нет даже идеи сравнить мать и дочь, кроме очевидной причины, что ему сравнивать и не с чем, не считая разве что эмоций, которые женщины вызывали.
Но Клод хорошо умел абстрагироваться от лишних мыслей и переживаний и сосредотачиваться на главном. Сейчас этот навык был как нельзя кстати.
Рука Вито наконец-то в его штанах. там, где должна была уже до того, как пришла Миранда, и где она была бы. если бы она не пришла, но не то чтобы Клод считал, что нельзя было потерпеть ради такого. Сейчас держать себя в руках уже сложно и он едва сдерживает рык, понимая, что Вито все еще просто развлекается.
Однако он понимает - оставлять их девушку одну слишком надолго чревато, да и вовсе уж неприлично, а потому командует себе считать до десяти и обратно столько, сколько потребуется, потому что награда будет того стоить. Поэтому пока Вито занимается Мирандой, он сам подходит к нему со спины, недвусмысленно прижимаясь к нему пахом в момент, когда тянется к уже его ширинке. Скашивает взгляд на его руки, что уже во всю ласкают грудь Миранды.
Клода буквально разрывает от эмоций, ему тяжело быть и тут и там одновременно, но он очень старается не подавать вида. Раз, два, три. Руки справляются с ремнем, а затем и с ширинкой. Четыре, пять шесть. Он тянет брюки Пастроне вниз и, раз уж теперь зрительный контакт с этим элементом гардероба точно не требуется, позволяет себе сосредоточиться на груди Миранды. Пускай и не он первый, кто получил к ней доступ, получать удовольствие это ему не мешает, и он даже быстро находится. как сделать все еще лучше, начиная оглаживать Вито через нижнее белье, теперь уже смотря попеременно то на грудь, то на легкий румянец на щеках рыжей. В итоге все-таки не сдерживается и кладет свободную руку поверх руки Вито, прижимая теперь уже всех участников процесса вплотную друг к другу. Вампиры не дышат, вампиры не могут согреть, и Клод знает, что жар. который он ощущает это, в первую очередь, его собственный внутренний жар, но все равно не может не думать о том, какие Миранда и Вито оба горячие. Во всех смыслах.
Он не сторонник долгих прелюдий - они плохо ему даются, а если бы давались и хорошо - в этот раз навык бы точно не помог. Он не против потом поваляться в обнимку и вообще не против всего, но прямо сейчас он на взводе и не уверен, сколько еще времени сможет держать себя в руках и не кинет кого-нибудь из них на кровать одним рывком, тут же нависая сверху.
Поэтому он решает, что пора снова брать инициативу в свои руки и, легко поцеловав Вито в плечо, огибает его, прижимаясь к Миранде. Поднимает ее на руки, не чувствуя решительно никакого веса и бережно укладывает на кровать, следом оборачиваясь к Вито и дергая на себя уже менее бережно. С Вито можно, с Вито было всякое и, в конце концов, это он виноват в нетерпении Клода.
Когда все трое оказываются на кровати, он, первый делом решает самостоятельно взять то, что пока ему не досталось и тянется к Миранде, чтобы быстро чмокнуть в губы и склониться над ее грудью, прихватывая губами сосок. Утолив жажду сделать это, оборачивается к Вито и двигается, уступая ему место, а сам устраивается рядом.
Будь у него вторая голова, он бы несомненно целовал их обоих прямо сейчас, но в виду того, что голова все же одна, пришлось снова выбирать и, раз уж Вито он нашел, чем занять, выбор пал на Миранду.
Он хочет сказать ей, что она красивая. Хочет сказать, как сильно и как давно хотел этого, но ему не кажется, что он вообще может сейчас хоть кому-то из них сказать что-то. что станет для них новостью, а потому просто целует ее, водя руками по стройному телу, пока вспоминает вдруг, что она еще слишком одета и пора бы это исправить. Расстегивать штаны ему сегодня не впервой, делает он незаметно для себя, но, в отличие от ситуации с Вито, заботится о том, чтобы штаны улетели на пол. На этой кровати одежде не место, и, подумав так, он снимает с себя рубашку.
Он возвращается к девушке, снова целуя, и теперь уже совсем нетерпеливо оглаживает ее тело тут и там, пока рука не добирается до низа живота и не пробирается под девичье белье. Он ласкает ее пальцами медленно, но уверенно, чувствуя, что она еще готова не полностью, в отличие от них с Вито.

+2

16

Грёзы проиграли реальности. Спину холодит мягкость покрывала, Миранда расслабленно возлежит на огромной постели, ощущая как прогибается матрас под двумя присоединившимися к ней вампирами. Бусинку соска опаляет чужое дыхание, губы почти научились воспринимать поцелуи переставших быть несбыточной мечтой губ как нечто почти что привычное. Ей не может быть холодно в окружении тепла тел. Двое самых близких мужчины по обе стороны от неё. Миранда на седьмом небе. Плевать на то, как быстро она оказывается практически без одежды, какая разница что там, снаружи или даже просто за пределами линий кровати? Клод ныряет пальцами ей между ног и в ту же секунду осколки умения мыслить трезво покидают Миранду окончательно.
Она занимается изучением. Руки по мужскому торсу, губы тянутся к ближайшему — шее Клода. Солоноватая кожа под ласкающим языком пьянит — Миранда двигается навстречу ласкам умелых пальцев, нетерпеливо ёрзает. Согнуть ноги в коленях совсем немного и вот, тело само выгибается от усилившихся ощущений. Она сдаётся окончательно с первым вырвавшимся тихим стоном.
Миранда больше не хочет ждать.
Не так давно девушка честно думала, что ей по силам лишь смаковать момент: смотреть, но не трогать или касаться почти сдержанно, держа истинные желания в узде до востребования, чтобы не испортить момент спешкой. Не будь события столь желанными, может, у неё бы даже получилось. Но всё нарастающее нетерпение вкупе с видом оголённых тел и мужских взглядов не оставило и шанса даже временному воздержанию от действий более активных, нежели лежать на спине и внимать каждой секунде прикосновений Клода, прикрыв глаза. Сладко, до дрожи хорошо, но лишь игра по сравнению с теми возможностями, что им открыты. У них впереди буквально вечность, но сейчас важна одна ночь. А после утро, но об этом лучше думать позже. Тогда она избежит страхов и сомнений — единственный путь к счастью сейчас это забыть о том, что у них вообще есть завтра.
Отвлечённость Вито ей не по нраву. Как и мужчины, она желает взять своё и потому мягко отстраняется от Клода, успев украдкой оставить поцелуй на его плече. Он выглядит как тот, кого покрыть поцелуями с головы до ног желание можно назвать даже естественным. В том смысле, что ускорение событий для того, чтобы остаться с ним в кровати было бы ещё одним, что Миранда бы несомненно сделала, случись ей узнать о том, какой под его рубашкой скрывается торс. Хотя о Вито впору твердить тоже самое. Она определённо в раю при своей обновленной жизни, хотя и неясно, за какие заслуги. По шутливой логике Вито — за то, что не стала кричать и сносить головы с плеч. По логике между строк: Клод, Миранда и Вито оказались здесь лишь потому, что их желание вели именно к этому, а когда сразу несколько (или даже один, но ещё сильнее и упорнее) желают одного и того же столь сильно, событие непременно случится. Нужен только отведенный срок и подходящие обстоятельства. Пара совпадений и готовность идти навстречу. Самое сложное и одновременно приятное в их общем деле — равномерно распределить своё внимание между всеми участниками действия. Последняя часть её гардероба летит на пол. Миранде бы чувствовать себя беззащитной от своей наготы, но этого не происходит. Просто на шаг ближе к идеальным общим условиям.
Девушка устраивается на коленях создателя так, точно ей это не впервой. И это, и новый поцелуй, обхватив его лицо ладонями. Своеобразное извинение, оно же — невысказанная благодарность. Ведь начал всё это именно он. Намеренно или нет.
В последнюю очередь Вальмонт могла подумать, что к вечеру окажется сверху на своём создателе. Впрочем, и активное присутствие Клода предсказать было непросто. О нём забыть невозможно, и не захочется. Миранда отрывается от губ Пастроне лишь чтобы наклониться к Клоду. Когда-то мужчина отметил, что вампирам можно и не дышать, но её дыхание на его губах вампиру, кажется, нравится. Дыхание даёт столько преимуществ: тепло, возможность вдыхать его запах с видимым удовольствием и вкус её поцелуя на его губах ярче. Миранда прерывисто дышит, добираясь до желанного ладонями, пробираясь сразу под обе резинки на мужских двух парах трусов. Делать видимые усилия, чтобы высвободить из плена ткани последнее, что под ними скрыто, не приходится: достаточно просто отогнуть края боксеров. Миранда больше не пытается гадать, как её сюда, чёрт задери, занесло. Миранда лишь быстро облизывает враз пересохшие губы, выпрямляясь всё также на коленях у Пастроне. Их возбуждение не только для неё: было бы глупо обманывать себя, думая что это так, когда их прекрасное свидание началось именно с того, что Клод и Вито неплохо начали справляться сами. Но если она и лишь элемент веселья, то немаловажный: отвердевшая плоть лгать не станет. Самый лучший и искренний комплимент тела, который только можно сделать в их положении. Её собственное тело напряжённое, изнывающее от желаний вполне понятных влажным теплом между ног, отвердевшими сосками и взглядом расширенных зрачков, переходящим с одного лица на другое, пока руки в своём изучении на новом уровне водят по возбужденным членам всё быстрее в ласке, далёкой от нежной, в качестве поощрения на первых порах вполне принимая звуки чужого дыхания.
Они, уж точно, готовы. От мысли об ожидании у неё кружится голова. Миранда не уверенна, что вообще сможет прождать хоть немного рядом с ними, опьяневшая от происходящего даже сильнее, чем от недавно выпитой крови вампира.
Осталось лишь понять, кто будет первым.

+2

17

Близость – это наркотик, ради которого можно не только забыть о приличиях и условностях, но и без опаски вручить себя в чужие руки. И главное в данном вопросе, кажется, не прогадать с этими самыми руками, что так и норовят сделать ближе, предлагают без оглядки им довериться. Шанс обмануться всегда непозволительно велик, но Миранда сегодня на редкость удачливая девушка. Долго ли она планировала подобное воссоединение с так и вьющимися вокруг неё мужчинами или же всё получилось совершенно случайно? Ответ на столь непростой вопрос Вито совершенно не интересует, пока она может не без удовольствия целовать девичью шею. Его рука двигается плавно, оглаживая женскую грудь. Пастроне мысленно благодарит девушку за то, что так не вовремя вернулась домой – иначе у него не было бы сегодня возможности заняться тем, чем он сейчас столь увлечённо занят.
Чувствует, как Клод прижимается к нему со спины и кратко выдыхает ненужный воздух. Эта близость ему нравится не меньше той, что носит женское имя и вроде бы совсем не против чужой инициативы. Буквально потерять штаны – не самое страшное происшествие в данной ситуации. Негромко усмехается, когда понимает, насколько ловко Клод лишил его столь немаловажного предмета гардероба. Долгожданная ласка лишь распаляет и без того разгорающийся жар. Чужая рука на его руке и вмиг становится нестерпимо тесно, но от этой тесноты плотно прижатых друг к другу тел почему-то не хочется поскорее избавиться.
Пока инквизитор решает подержать девушку на руках, у Пастроне появляется шанс окончательно стянуть и без того съехавшие вниз штаны. Следом на пол отправляется и явно лишившаяся пары пуговиц рубашка – невесомая плата за возможность поскорее присоединиться к ожидающей на кровати случайности. Вито не пытается устоять на ногах, когда Клод тянет к себе, предлагая упасть куда-то рядом.
Движения многочисленных рук невозможно отследить, местонахождение губ в бесконечном изменении. Слишком много тел на одной единственной кровати. Слишком много тел так усердно требуют чужого внимания и столь щедро готовы одаривать своим вниманием других. Вито даже не пытается запомнить, какой части тела он касался последней, когда каждая манит к себе не хуже огромного магнита. Он точно знает, что целовал чьи-то и без того исцелованные губы. Отлично помнит, как склонялся над грудью теряющей самообладание Миранды. Быть непосредственным участником процесса всегда приятно, но быть свидетелем чужого падения в воды сладостной неги оказывается ничуть не хуже. Мужчина будто под гипнозом наблюдает за работой пальцев Клода, за тем, как меняется выражение лица девушки, определённо ощущающей их влияние. Вито не может выкинуть из памяти момент, когда терпеть становится практически невозможно, но никак не вспомнить, как девушка успела оказаться у него на коленях.
Миранда всегда слишком решительна, любит брать ситуацию в свои руки и делать так, как вздумается. Порой Пастроне кажется, что эту последнюю черту она унаследовала от него, но потом быстро вспоминает, что Вальмонт ему всё-таки не дочь. Что связывает их не более, чем одна маленькая смерть и одна большая жизнь, за смертью неуклонно следующая. Но связывают крепко, как способна связывать лишь кровь, что нередко становится залог для самой страшной клятвы.
Держать её на коленях, обхватив руками за поясницу, кажется неимоверно правильным. Вито начинает удивляться тому, как долго смог прожить с девушкой под одной крышей и даже ни разу не стать участником хотя бы случайного поцелуя, что сейчас вполне осознанно ложится на его губы. Ему нравится знать, что это она его целует, что ей этого хочется, что ей это несомненно нравится. Он почти обиженно щёлкает языком, когда Миранда отстраняется от него, дабы вновь припасть к не менее завлечённому в их общее безумство Клоду.
Для непривыкшего к моногамии оттенки собственничества, что нагло прокрадываются в и без того затуманенный похотью рассудок, кажутся чем-то совершенно неестественным. Он вновь становится свидетелем, вновь способен разглядывать бессовестно возбуждающую картинку, но его непонечно тянет стать её непосредственным участником. Когда он чувствует руку Миранды на своём члене, когда видит, что стал не единственным счастливчиком в данном деле, окончательно понимает, что если не сделает этого первым, то его место непременно займёт сам Клод. Дальше оттягивать момент нет не только никакого смысла, но и банально не хватит сил. Вито старательно глушит всё-таки пробившийся наружу стон, прежде чем поближе наклонится к кажущемуся сейчас непозволительно далёкому Клоду. Тянется со слишком кратким, но ярким поцелуем, что требуется Пастроне сейчас как обычно бесполезное благословение священника.
Завалить на спину и без того покоящуюся у него на коленях Миранду не составляет никакого труда. Он пытается уловить её взгляд, пытается прочесть таящиеся в чужой голове мысли. Наваливается сверху, как можно плотнее, чтобы лучше прочувствовать её обжигающее тело, чтобы точек соприкосновения стало как можно больше. Пальцами одной руки Вито проводит по её скуле, нежно целует в подбородок. Второй рукой приспускает ниже сейчас абсолютно бесполезные трусы, избавиться полностью от которых нет никакой возможности.
Он входит в неё неспешно, а продолжать движение так и вовсе не торопится. Пастроне готов ругать себя за то, что не сделал этого раньше, что выжидал слишком долго, а теперь вынужден делить своё создание с кем-то ещё. Но так ли тяготит его эта необходимость делиться? Напротив. Вито чувствует извращённое удовольствие от мысли о том, что Клод находится совсем рядом. Что для прикосновения к ещё одному телу достаточно просто протянуть в сторону руку.

+2

18

Определенно, когда они решились на происходящее, никто из них даже не задумался о том, как все будет происходить.
Не считая пьяных оргий с Вито, на которых все происходило совсем иначе, в постели Клода никогда не было больше одного обнаженного создания, и, будь он помоложе, наверно даже бы растерялся, если не сказать - засмущался. Разгульный образ жизни ему в принципе был не слишком свойственен, он знал, что на фоне многих хаоситов его прошлое и вовсе похоже на прошлое отшельника, если не монаха, не говоря уже о беспорядочных половых связях-  в молодости он любил лишь одну женщину и долгие годы после ее кончины оплакивал ее. Потом, конечно, боль утихла, но, зная, например, как жил Вито, Клоду и похвастаться нечем. При всем уважении к Миранде. ее прошлая сущность тоже наводила на определённые мысли касательно ее образа жизни. Все это конечно могло бы заставить Клода подумать десять раз, с теми ли иными он сейчас связывается, но времени подумать ему как раз-таки никто и не предоставил. Разумеется, никто его ни к чему не принуждал, ему даже и не намекали ни на что-  он ведь первым предложил им подняться, так что в каком-то смысле был инициатором.
Сейчас инициативу у него вполне ощутимо отбирали, и Клод не сказать, что был в восторге. Контроль, что в данном случае и было синонимом инициативе, терять он совсем не любил, даже когда. казалось бы, можно расслабиться и позволить это себе. Он не то чтобы вдруг почувствовал себя лишним, глядя, как Вито опрокидывает девушку обратно на кровать, он даже ревностью это чувство бы не назвал - просто на секундочку вдруг подумалось о том, как они близки, и что, учитывая, что Миранда еще совсем юный вампир, их связь намного прочнее той, что может им обоим предложить Клод. От этого было немного...не по себе. Впрочем, никто ведь и не говорил, что у него с ними должна быть какая-то особая связь, правда?
Все это - торжество гедонизма и разврата в чистом виде, результат то ли скуки, то ли обострившихся желаний всех троих. Им вместе хорошо, им вместе просто отлично, так почему бы и нет? Они ведь именно с этими мыслями сюда и поднимались.
Клод обдумывает это слишком быстро для того, чтобы успеть сделать или сказать какую-нибудь глупость, так что короткая заминка даже незаметна, а вместо всех этих глупостей он решает сосредоточиться на том, что приятно.
И видеть Миранду под Вито и правда приятно. Наверно, теперь он чуть лучше будет понимать девушку и едва не устроенную ею внизу сцену, как и то, что в итоге она здесь с ними, потому что это чертовски возбуждает, если предположить, что сейчас можно возбудить Клода еще сильнее, в чем он не уверен. Он возбужден до остервенения, ему плохо и хорошо от того, сколько всего одновременно происходит в его голове и не только.
Так что в стороне он точно остаться никак не может, а потому, не сводя взгляда с двоих, отползает к краю кровати и шарит в тумбочке. Не найдя того, что искал, решает, что Вито, очевидно, любит спать с другой стороны и переползает на другой край. Не самая приятная, но необходимая заминка, ведь Клод не хочет, чтобы хоть кому-то из них троих было неприятно.
Тем более Вито или Миранде.
Конкретно в данным момент - Вито.
Он возвращается к ним и на секунду, не сдержавшись, укладывается на подушку возле Миранды, отвлекая их обоих друг от друга и обращая внимание на себя. Он улыбается и целует быстро Миранду, затем тянется и к Вито и, приподнявшись, целует его сначала в шею, затем в плечо и переходит на спину, возвращаясь в сидячее положение.
Внизу живота можно плавить олово, двадцать первый палец изнывает, требуя внимания и ласки, но Клод знает, что придется потерпеть еще немного.
Он приподнимается, пристраиваясь сзади к Вито, оглаживает его спину и, выдавив на пальцы любрикант, оглаживает Вито пальцами между ягодиц, надавливая на пульсирующий вход.
Ему важно, чтобы Вито тоже сейчас было хорошо, хоть он и понимает, что основное его удовольствие сейчас сосредоточено не на  нем. В конце концов. он же тоже часть процесса хоть и, вынужденно, несколько обособленная.
Он растягивает Вито бережно, в такт тому, как сам вампир двигается в Миранде. Ему нравится растягивать Вито и смотреть на мечущуюся от удовольствия Миранду.
Чувствуя, что Вито более-менее готов, он вытаскивает пальцы. Он знает, что Вито и так все понимает, но все равно предпочитает предупредительно лизнуть в шею прежде, чем войти. Замирает на секунду, зажмурившись от, наконец-то, удовольствия, но времени на это у него не так много - все же, ему приходится подстраиваться под слившихся в наслаждении вампиров.
Видеть лицо Миранды из-за плеча Вито и чувствовать собственный щекотун внутри Вито - это определенно тот опыт, которого ему в жизни сильно не хватало.

0


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » Out of control


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC