PORTLAND, USA
гостевая х сюжет х faq х внешности х НАМ 2 МЕСЯЦА; БУХАЕМ, ТОВАРИЩИ

ноябрь 2018 года
Что-то не так, верно? Осознание ускользает вместе с обрывками неприятного сна: колотящееся сердце приходит в норму, страх смывает прохладная вода — обычные кошмары, было бы на что обращать внимание. В следующий раз просто открой окно и не смотри на ночь фильмы с рейтингом R. И не слушай эти дурацкие истории о тех, кто не смог очнуться.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » очередь в никуда


очередь в никуда

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s3.uploads.ru/Gepn7.gif http://sd.uploads.ru/pt3Oc.png http://s5.uploads.ru/WJZSE.gif
Jordan Harvey & Noah Morton;
15 ноября 1917-го года, о. Эллис;
Сверили почерк, выдали визу и чек,
Но одиночек не берут на этот ковчег...

Отредактировано Noah Morton (2018-12-10 03:26:14)

+1

2

В лицо ударяет свежий соленый ветер. Джордан прижимает к сухим потрескавшимся губам пахнущий гарью платок. Кожа на скулах натянулась и истончилась, и чесалась, и чесалась...
Миранда сонно жмурится на пасмурное, неприветливое солнце.
- Это Омерика? - спрашивает она и трет глаза тыльной стороной ладони, размазывает грязь по щекам, - Я никогда не мечтала попасть в Омерика. Это всего лишь нужный шаг, понимаешь, доктор Джо? - извиняющимся голосом тянет Миранда, и смотрит на Джордан исподлобья, с гремучей смесью благодарности и упрямства во взгляде.
“Вернусь, обязательно вернусь,” - читается в её поджатых губах, в морщинке на переносице. 
- Америка, - привычно поправляет Джордан, - Да, это Америка. Америка - Миранда, Миранда - Америка. Знакомьтесь, девочки.
Сегодня Миранда получила новое имя и, дай Творец, получит новую родину, где не будет ни палящего зноя, ни войны, ни голода.

Джо хрипло кашляет в платок, выплевывая соль. Кажется, чертово море въелось в легкие. 
У Миранды золотистая кожа и темные, почти черные глаза, кудри шапкой обрамляют девичье лицо. Миранда была столь же хорошенькая, сколь экзотичная взгляду янки. Когда пехота наступала, Джадд вымазывала лицо и руки девушки пеплом и грязью, и ни один боец не увидел, что пальцы у девушки ухоженные и прямые, а под рваной юбкой - хлопковое белье.
Теперь придется смывать грязь и верить, что природная смуглость сойдет за загар.
- Миранда, - девушка не откликается с первого раза, и Джо зовет еще: - Миранда... там у тебя никого не осталось. 
- Свиньи, грязные свиньи, - закусывает губу Миранда, остервенело стирая плечо грубым полотенцем. 
- Я знаю. Давай отрепетируем еще. Кто ты и как тебя зовут?..

Миранда - иная. Если бы не дар, если бы не нутро, не вылезти бы ей из-под завалов, не выжить, питаясь травой и лакая зеленую воду из луж. Но так ли это важно? Её жизнь будет легче многих, и будет она до конца дней своих считать, что родилась под счастливой звездой - если, конечно, не объявится тот, кто посвятит девушку в тайны теней.
О, это будет не Джордан, ни сейчас, ни завтра - никогда. 

- Ты слишком волнительно, тетушка, - холодный ветер швыряет дождь в лицо Миранды, голос её звучит глухо, - Мы на свободная земля, здесь нет драк. 
Если бы все было так просто. Джо поправляет на плечах Миранды свое припрятанное платье в желтый подсолнух - оно чуть топорщится на груди, но в целом выглядит почти сносно. Толпа теснит их к перилам, будто сойти первым на землю равно на этой земле остаться. Джордан наклоняется через перила и её выворачивает прямо на шляпы незнакомцев внизу. Она прижимает платок к губам - от запаха гари тошнит еще сильнее.

- Джордан Харви, пройдемте со мной, доктор, - охранник открывает перед Джо тяжелую дверь в комнату без окон. На этот раз процедура дознавания вызывает не столько раздражение, сколько тревогу.
В комнате без окон длинный стол, за которым сидят двое, и стул напротив, на который Джо падает, с трудом скрывая дрожь в пальцах.
- Для вас эта процедура - чистая формальность, док, - улыбается усатый, даже не взглянув на личное дело женщины.
Второй мужчина не улыбается. Господь отпустил ему ограниченное количество улыбок, и он бережет их - а может, и истратил уже.
- Конечно, - кивает в ответ Джордан, - Но я не ожидала, что вас будет двое. За это принято доплачивать.
Усатый хихикает. Джо комкает платок и судорожно соображает, какого черта лысого забыл здесь Ной... почему сейчас, почему здесь? 
- Я на этот раз тоже не одна. Со мной жена одного из наших медбратьев, да упокой Господь его душу. И руку. И ногу. Её мы так и не нашли, - Джордан зевнула. - Кроме того, она беременна. Согласитесь, оставлять там жену гражданина, отдавшего жизнь за свою страну, в высшей мере безнравственно?..
Усатый задумчиво чешет ручкой подбородок, явно взвешивая слова доктора. Джордан, пользуясь паузой, бросает на Ноя взгляд негодующий, почти разъяренный: что тебе нужно здесь и что мне сделать, чтобы тебя здесь не было?
Как всегда - невозможно ничего считать с лица из стылого мрамора.

Отредактировано Jordan Harvey (2018-12-01 01:53:31)

+2

3

Размеренное щелканье крышки австрийской зажигалки заставляет задуматься мистера Наркеса, не машину ли ему подсунули вместо проверяющего? Пока небо Европы в опасной близости от взрыва из-за количества пороха в воздухе, в Америке можно наблюдать очеловеченное эхо взрыва. И представитель закона, нордической внешности, мало похож на кого-то, кто только что вышел из окопа.

А Ной все еще старается не напрягать живот, с трудом сошедшийся под заклятьем и слоем бинтов, и спину, на которой пока что не до конца восстановилась кожа. И скольких он убил? И закончилась ли война? Пока что он только исповедовался перед Господом своему единственному знакомому священнику, который принял его слова, и получил от Двора наставление. От Фаворита получил предложение начать дело, которое бы стерло самое понятие война.

Щелк.
            Щелк.
                       Щелк.

— Могу предложить вам сигареты, — разнервничавшись, мистер Наркес после досмотра очередной семьи иммигрантов предлагает коллеге сверток с тем, что тянуло разве что на самокрутку. Сидящий до той секунды молча Ной переводит усталый взгляд на мужские руки, испачканные чернилами, и качает головой.

— Я не курю, — говорит он и возвращается в фигуру, играющую роль мебели. Тянущее чувство живого трупа, сопровождавшее его каждый раз, когда море крови и гноя выплевывало его на мирный брег, и сейчас заставляет его поселиться в собственных мыслях, реагируя лишь на печати, следить за которыми ему приходится по наказу Фаворита. Они пробуют. Да, конечно, потом у них появятся соратники, которые активнее займутся отслеживанием, но пока что грязной работой занимается солдат Великой войны, что все еще вырывает траншеи на спине земли.

Лица. Они мелькают, не задерживаясь в памяти, стоит только кораблю пристать к острову. Долголетие не растягивает границ памяти, и чтобы не стереть свои познания, Ной прощается со встреченными, направления их в одну из дверей жестом руки. Гостеприимная страна. Страна, состоящая исключительно из беженцев. Они ждут покоя в грязных районах города, рассчитывают на свободу мысли, на свободу заработка. Такого заработка, чтобы хватило на все от дома до стиральной машины от «Upton Machine Co». Чтобы агент этой фирмы пришел к уставшей прачке, предложил стиральную машину, которая, стирая, выжимая, намыливая, оттирая, полоща, утюжа, штопая, занимаясь вязкой на спицах и беседуя, в то же самое время делала за детей школьные уроки, составляла экономические гороскопы для главы семьи и по собственному почину производила анализ снов по Фрейду, немедленно ликвидируя комплексы вплоть до комплекса пожирания стариков и отцеубийства.

Мортон ведь тоже по своей сути беженец с корнями, ведущими куда-то в Лондон. Адам точно знает, но последний раз они виделись в прошлом веке. Их стычка закончилась ничьей, ибо младший брат догнал старшего.

Щелк.
            Щелк.
                       Щелк.

Охранник проводит в кабинет Джордан Харви. В мире много одинаковых имен, и Пастырь не выдает удивления, но отвлекается от своей зажигалки. Прозрачные глаза, потерявшие краски, цепляются за собранную суфражистку, выбившую себе обращение «доктор» и уважение местных. Не первое путешествие через океан, но даже особое здоровье мага не уберегло ее от морской болезни, судя по бледности. Встреча столь радостна, что окружающие даже не подозревают о том, насколько близки сидящие напротив друг друга Иные. Они даже не знают, что они могут разнести остров по камешкам, просто решив выяснить, кто был виноват в их последнюю встречу.

У Ноя не ладится с родственниками. Потому что он сирота и привык быть одиночкой.

За Джо стоит Иная, держащаяся за свои вещи как утопающий за соломинку. Вокруг нее можно практически пощупать неуверенность, для этого не надо проникать в чужой мозг. Мортон смотрит на свою некогда дочь и видит, что укрепления ее крепости исчезают с каждым щелчком крышки зажигалки. Того и гляди выскочит пламя и Харви снова решится оставить на священнике ожоги лишь ради того, чтобы доказать, что старик не прав.

Пастырь не умеет лгать и мстить. Просто в нем все еще живет война.

— Мистер Наркес? — хриплый и от того тихий голос Ноя нарушает покой комнаты в тот момент, когда охранник, откланявшись, выходит к той очереди, что застыла снаружи на добрые полдня.

— Да-а, мистер Блэквуд? — человек очень удивлен неожиданным проявлением инициативы своего напарника. Тот смотрит ему в глаза. Ворваться в мозг человек проще всего, особенно такого простого. Вот женщины напротив — крепкие орешки по самой своей природе. А Джо еще и потому, что воспитывалась инквизитором.

— У вас дела, — «ибо чтить – сие много выше, чем любить, потому что не только любовь в себя включает, но также послушание, смирение и благоговение, как бы перед сокрытым там величеством». Чужой разум закручивает туман, мужчина кивает, встает со своего места, заканчивая за Ноем мысленное наставление, отходит к стенке и поворачивается к Иным спиной. Пастырь смотрит на результат своей работы всего лишь секунду.

Щелк.
            Щелк.
                       Щелк.
                                  Щелк.

— Я чувствую себя отцом, встречающем загулявшуюся в ночи дочь на пороге дома. Чтобы встретить тебя, нужно посмотреть в лицо каждому путнику в Америке, Джо? — Мортон садится прямо, складывая руки в замке на столе и вопросительно поднимая бровь. Потом он снова смотрит на сопровождающую Харви женщину. — Как же звали вашего мужа? Как же вы отважились отправиться через океан, в котором немецких подводных лодок больше, чем рыб? Отважились на плавание, а меня боитесь. Не дрожите. Вы можете занять стул, который освободил мистер Наркес.

Инквизитор указывает взглядом на место рядом с собой.

Отредактировано Noah Morton (2018-12-03 01:20:51)

+1

4

Платье в желтый подсолнух выглядит нелепо и трогательно. Когда Миранда шагает вперед, будто вставая под защиту Джордан, в невидимый начерченный мелом круг, коленки вырисовываются под воздушной тканью острыми углами. 
Джордан знает, что этого недостаточно для Ноя, у которого абсолютный иммунитет и к нелепости, и к трогательности, и к человеческим эмоциям в принципе. Джо почти физически ощущает, как тает её броня, как мало для некогда отца значат все эти “доктор”, это “мисс Харви”, сказанное почти без ударения на незамужнем статусе женщины.

Щелк, - дефективная женщина, одному Богу ведомо, что она делала на войне, в окружении бравых и правых мужчин. 
Щелк, - каково это... взвалить на себя почти две сотни фунтов живого, истекающего кровью и потом мяса, и с раздражением скидывать еле живые пальцы со своей груди?
Щелк, - лицо Ноя непроницаемо, а глаза вытягивают краски из окружающего мира, и Джордан чувствует себя девчонкой, притащившей вшивого котенка на порог.

Ей не нравится это ощущение. Она скрипит зубами, будто перетирая его в пыль.
Обычно прибывающих допрашивают порознь, чтобы выявить несостыковки в рассказах о количестве колонн в саду у брата и цвете ошейника первой собаки. Сейчас это правило было нарушено, и Джордан, ненавидевшая беспорядок, сейчас благодарила небеса за то, что Миранде не пришлось столкнуться с дядюшкой Ноем тет-а-тет. 

Щелк, - усатый встает с изяществом мешка муки и отворачивается к стене, разве что не пуская пузыри носом. Джо не нужно смотреть на Миранду, чтобы знать наверняка, что вид у той шокированный и растерянный. 
- Я не понима... - девочка, раскрыв рот, замирает, когда Джо резко вскидывает ладонь, призывая к молчанию.
Желтые подсолнухи да рыжие волосы Харви - единственные яркие пятна в комнате без окон. До них глазам Ноя не добраться, не выпить цвет, сколь ни старайся.
- Рада, что ты чувствуешь себя отцом. Когда-то же надо было этому случиться. Как ощущения? - выпалила Джо, облизнув пересохшие губы. Старые песни на новый лад. Им никогда не надоест, - А, ну да, тебя и “ощущения” нельзя ставить в одно предложение. Я, между прочим, тебе писала трогательные письма с фронта. Дважды.

Щелк, - мне одиноко и я не знаю, на какой адрес писать. Не забывай кормить кошку, которая живет в подвале.
Щелк, - сколько у нее родилось котят? Не смей их топить.

- Прекрати, - скривилась она, - Прекрати щелкать. Немедленно. 
Мистер Наркес приваливается лбом к стене, и столкновение их порождает глухое “бум”. Миранда, кажется, еле борется с желанием обнять себя за плечи, бросив все свои вещи и надежды к ногам Ноя. Шагает вперед, выполняя просьбу человека напротив - и застывает, когда ладонь Харви сжимает ее предплечье.
- Стой, Миранда, - почти миролюбиво воркует доктор Харви, - Я ужасно соскучилась по Ною. Ты ведь позволишь мне занять место рядом с ним? А этот стул можем подтащить поближе ко мне, туда. Почти семейный ужин при свечах. Такая роскошь после войны - посидеть с родными. Ведь так много людей не возвращаются... Ужасно много. Да ведь, Ной? Да подбери ты уже подбородок с пола и сядь, девочка, черт тебя дери! - рыкнула она, рывком усаживая окаменевшую Миранду на стул рядом.
Ной почти не изменился с последней встречи. Сколько новых шрамов он получил, сколько сыновей не вернутся домой? 

- М-меня зовут М-миранда, - скрипит девочка пересохшим горлом, - Мой муж Томас. Он... он погиб. Вся моя семья погибла. Я хочу прийти на родина моего мужа. 
Джордан одобрительно кивает, и взгляд ее на мгновение теплеет - только на мгновение, потому что осознание, что весь этот цирк гроша ломаного не стоит, возвращается до боли быстро. 
- Этому человеку, - с нажимом говорит она, - Очень нужно оказаться подальше от войны. Она совсем ребенок, Ной.
Кажется, в голосе Харви скользнули умоляющие нотки.

Пожалуйста, пусть этот котенок останется. Я буду ухаживать за ним. Пожалуйста...

+1

5

Искренне прошу прощения, я был также на фронте, несколькими неделями ранее вернулся, — наклоняя голову набок, Мортон становится все меньше похож на человека. Выходит как-то по-птичьи. Потому что уступать Джо и другим окружающим в просьбах «быть как все» Пастырь не был намерен не из-за своей природной настойчивости, а из-за простого неумения. Как читатель не мог подражать герою книги, он не мог подражать людям, которых читал как фолианты в библиотеке.

Щелк.

Последним щелчком зажигалка милостиво прячется в карман длинного пальто. Помещенная в клетку непредсказуемости Джо и так находится где-то на острие иглы, не подозревая о том, кто может ее держать. Ох, она точно думает, что это прихоть Ноя. Не замысел Божий, не судьба, не случайное стечение обстоятельств, даже не чей-то приказ, что было правдой, а Мортон, вставляющий ей палки в колеса, мешающий жить. В его блеклом мире разрождался огонь от одной лишь искры преткновения, и в правах плебея было попытаться это потушить. Возможно, где-то железное сердце дает течь.

Харви оказывается рядом, на том самом месте, где несколько часов отравлял своим бюрократическим дыханием воздух Наркес. Но она сидит где-то за двадцать лет до этой встречи, когда обещает, клянется, врет, предает, выходит из тени Пастыря, чтобы… Чтобы что? Перевозить в опасной близости от смертоносной сигары, сошедшей со страниц книги Жюля Верна, свое стадо овец? Дочь пастора нашла свою паству.

Нервно стучит пальцем по виску, когда опирается головой о руку. «Как хочешь».

Миранда, я очень сожалею о вашей утрате. Сейчас ваш муж в лучшем мире, я верю, что он был честным человеком. Он един с Богом и отныне очищен от грехов праотца нашего, — Мортон не слушает Джо, обращаясь в своем привычном доверительном тембре священника, раскрывая прихожанку чужой церкви вместо маленького молитвенника. — Но мне стоит спросить у вас еще: кем были ваши родители? Живы ли они?

Книжка имеет желтую обложку и загорелую кожу, неуверенность в каждом взгляде и крюки, что цепляют ее к Харви намертво. Буксир, что тащит новый корабль из порта в море. История старого шведского корабля, ужасно красивого, но затонувшего сразу после выхода из бухты, поучительна и может стать притчей. Напрягающая тишина не затапливает всю допросную, а стягивается в нити, в путы, в вожжи. И тянется к пальцам крупной руки, лежащей на столе, на которой мозоли от оружия и ожоги, сорванная кожа и избитые костяшки. Прекрасная война. Вкусная. Давно Пастырь не чувствовал такого реального страха. Столь реального, что заставляет вздрогнуть Иных от корней до младых отроков. И бежать. Как Миранда.

— Мои родители… Я не знать, — смущенно комкает свою одежду беженка, а Ной понимающе кивает.

Мы с Джордан тоже не знаем своих настоящих родителей. Но не стоит винить их в той доли, что выпала сиротам. Возможно, у них были на то свои причины. Неисповедимы пути Господни, — инквизитор поднимает руку и резко щелкает, как будто разрезая нить на мешке с благовониями, что затапливают все сознание Миранды. Та блаженно качает головой как прекрасная кукла. Ее легко будет передать в их «лагерь для беженцев», но много уровней не сойдет даже если попытаться добавить сил.

— Так зачем тебе «этот ребенок», Джордан? — откидываясь на спинку стула, Мортон смотрит на доктора Харви расслабленно, будто знает уже все заранее. Будто Бог ему лично донес свою волю и теперь ничто ему не мешает строить свой ковчег, на который попадут не все. Проклятье имени, разве нет? Он не проклинал Джордан, ее прокляли ее родители, оставившие изъясняющуюся записку в корзине, из-за которой рыжая ведьма теперь носит не приходскую фамилию и не английское «Мортон», а нечто свое, тонкую нить, ведущую к корням. Удивительно, что им, двоим сиротам, не удалось до конца оторваться от корней. И это держит подле земли, оставляет человеческие страсти, которые глушатся морфием и спиртом.

— Слухи гласят, что на этом острове пропадают Иные. — Инквизитор клонит к тому, что и сама Джо может пропасть, стать кирпичиком в оружии против огнеопасных смертных, которым теперь ведома наука смерти. Исчезнуть. И это не пламя, где можно поиграть в фейерверк на радость людям, а потом огородами бежать в сторону соседнего штата, это Иные, которые всю жизнь занимаются контролем самых сильных детей Господа. Ибо большая сила влечет за собой большую ответственность. —  У вас еще шансы сесть на корабль и утонуть посреди Атлантики, я не пророк, но такие суда просто не могут долго ходить по океану. Для твоего «ребенка» это будет самый лучший исход.

Слова — вотчина дознавателя, но хитрить Мортон не умеет, потому игра слов ему дается только под большим желанием продолжить бой и теснить врага. Харви стесненная им вся: сначала стенами храма, потом стенами Двора, потом стенами мира, где так или иначе они все равно встретятся. Когда возраст переваливает за век, становится ясно, что все имеет свойство повторяться, пока не уяснишь урок.

И Джордан, еще не подружившаяся с сотней лет, учит урок, учит, все никак не выучит, за что получает по рукам указкой. Удары проходят по коже внешней стороны ладоней, и вместе с красными полосами появляются красные пятна гнева на лице. Когда они упрямы и не делают того, что должны делать, пока не получат дубиной по спине, то гневят как Бога, так и родителей, чем сами себя лишают такого сокровища и радости совести и только приумножают несчастья.

+1

6

Война - она тут, она рядом, страшная, осязаемая. Её можно лизнуть, она воняет кипяченой на костре водой, её можно почуять, срезая прикипевший бинт с гнойной раны. Хрупкость человеческой жизни ощущается особенно остро, когда сидишь в траншее, скрытая туманом.
Но Джордан - не человек, и Ной - не человек.
Они не могут умереть так.
Джордан уверена, что постареет, и ждет этого со страхом и тенью любопытства. Уверена, что волосы её станут седыми, кожа - темной, а дети повзрослеют. Корабль не потопят подводные лодки, случайная пуля не ужалит в глаз, автоматная очередь не разорвет пополам. 
Это - для людей, это их смерть, не Иная. 
Так думала Харви, на четвертом десятке не ощущая ни дыхания смерти на затылке, ни малейшего её присутствия в своей жизни. Не могут Иные умирать так. Тогда почему Джо так вцепилась в Миранду, почему не оставила там, ведь она тоже Иная, а значит, и смерть человеческая ей не грозит..?
Сложить “ВЕЧНОСТЬ” из кубиков П, Ж, А, О никак не получается.
Доктор Харви, вздрогнув от неожиданности, придерживает лоб Миранды, убирает черные кудри с лица агнца божьего. Ладонь обжигает горячим выдохом - дышит! Глубоко и ровно.
- Ты не имел права, - голос Джадд глух и полон усталого упрека. По смуглой коже Миранды пробежали мурашки; Джордан стягивает с плеч куртку и укрывает девочку.
Потухли подсолнухи.
С покрытых трещинами губ Миранды поднимались облачка пара.
Ной был так близко, что можно было почуять запах его ран и одеколона.
Тишина затянулась, рождая тревожное и скользкое чувство, которое невольно испытываешь, оставшись один на один с психопатом. Джордан поджимает губы, сдерживая кашель. “Низачем”. 
- А я тебе зачем, Ной? 
Насколько изящно уйдет от ответа Пастор сегодня?
Она не знает куда деть руки и скребет столешницу. Ногти отбили короткую, неровную дробь.
- Мы живем по правилам и законам людей. Люди построили этот мир, людям его и убивать. Это их земля, их океаны, и не нам с тобой их судить: мы паразитируем на человечестве, - Джордан закинула ногу на ногу, малодушно благодаря войну за возможность носить штаны и куртки. - По людским законам эта девочка - под моей протекцией, и её судьба - моя судьба.
Правильнее было бы сказать “принадлежит мне”, но уже поздно: тишина нарушена, и мир между отцом и дочерью трещит по швам в очередной раз. Извечная игра, вот только теперь на кону нечто большее, нежели забег по буреломам от казни: Миранда во сне сопит простуженным носом. Джордан мучительно стыдно.
Наверное, он в очередной раз прав? Опрометчиво было тащить девочку сюда. Но если бы не Ной, все получилось бы...
Вечный дуб с сухой, прохладной кожей, обожженной молнией - не смутить, не согнуть ветрами. 
Ива, которая гнется в шторм, но никогда не ломается. 
Объединяет их одно: горят хорошо.
Если бы не Ной...
- Ты предал меня, и собираешься предать еще раз, - шипят угли голосом Джордан. - В тот раз ты не дал мне выбора, просто привел как овцу на заклание. В этот раз ты предлагаешь мне выбор без выбора, - Харви щелкает суставами пальцев, бледнеет от злости, покрывается раскаленными пятнами. -  Куда бы я ни шла, я сталкиваюсь с последствиями твоего предательства. И ты ходишь по пятам! Не устаешь напоминать о себе!!! И ты, отец, имеешь совесть спрашивать меня, зачем мне этот ребенок!?   
Харви почти кричит, но брать себя в руки не собирается.
- Ты бесчувственный!
Зябко ежится, прежде чем забыть о холоде надолго.
- Ты никогда никого не любил, кроме себя и своего сраного Господа!
Вскакивает - стул падает с грохотом.
- ЧТОБ ТЫ СГОРЕЛ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!
Жестом руки ведьма царапает воздух, и зажигалка в кармане Ноя взрывается, и языки огня растут, подпитываемые яростью Джордан.
Горит хорошо. Вот так, наверное, умирают Иные.
Харви заходится кашлем, согнувшись.

+1

7

[indent] — И мы, и люди одинаковы дети Его, потому земля и все, что ты перечислила, одинаково принадлежит и им, и нам. И никто не в праве это уничтожать, кроме Господа нашего Бога, — толчет чужие теории в своей чаше Ной, который сидит при непустых руках, служит людям, которые считают, что владеют всем, и верит, что все может принадлежать только Богу. Ответственность... Совсем другое слово. Его чревоугодница не называет. Белыми нитками шиты картины мира, и совсем слабым рывком можно эту подделку содрать со стены. Он рисовал этот пейзаж? Нет. Джо — девочка самостоятельная, может себе все сама представить, сложить свою жизнь из кирпичиков ненависти и обиды. Куда бежать от такого? Некуда, и вот она носится по кругу, не соображая, за что хвататься.
[indent] — Ты предал меня, и собираешься предать еще раз, — разгорается рыжая ведьма, чувствуя, что ступила на зыбкую почву спора, где нет равных инквизитору. Его форма диалогов — допрос и исповедь, ничего иного человек ему не скажет. А Харви изворачивается в его руках холодной змеей, что он пригрел когда-то на груди, сочтя их родственными душами, сиротами, одинаково брошенными семейства. Две глиняные фигурки. Да только девочка на деле из теста, а он — из камня.
[indent] — Я был орудием Господа, вершащим суд. Ты же легла на чашу весов, и суд небесный признал тебя виновной. Моей в том вины нет. Всем воздается по заслугам… — мягкий голос священника сменяется скрежетом сдерживаемого гнева, надрезаемого сомкнутыми до скрипа зубами. Расслабленные плечи досмотрщика обрастают углами пальто и воротника, торс — углами черного галстука и черной рубашки, лицо — углами морщинам и узковатых для европейца глаз. В это время его ведьма искрит под звук щелчков суставами. Фамильная черта. Незаметная. Скромная, как спрятанные в рукавах сутаны протестантские четки. Только вот по ушам бьет, как канонада. Над головами клубится дым, источаемый их эмоциями, все более напоминающий химическую атаку. Надевайте маску, спешите, торопитесь, противогазов хороших не осталось!
[indent] — ЧТОБ ТЫ СГОРЕЛ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!
[indent] То ли мысль, то ли слова, но они звучат эхом. Мортон успевает удивиться и испугаться, ибо по воздуху проносится формула, знакомая до боли. И вот уже плотоядный монстр просыпается — кажется — прямо в его бинтах, прячущих погрызенных взрывом бок, тянется, зевает, а потом с ревом взрываясь в клетушке из металла. Добытая на полях Европы зажигалки приносит американскому солдату последний подарок, из-за которого он рушится на пол, сует руку в пламя и сжимает пальцы, вырывая весь воздух  из пространства. Даже монстры не могут жить без кислорода, ведь всем известно — чтобы потушить свечу, достаточно опустить на нее стакан.
[indent]Со стороны, где не существует бешенного ритма пульса и предательских стонов, слышится кашель. Болезненно он отражается и в   голове Ноя, но он-то уже не верит этому звуку. Это не простуда в шесть лет и не подозрения на тиф, когда весь город похож на кладбище. Она ведьма и не может заболеть. Она ведьм и может сжечь его так же, как он сжигал ее.
[indent] А солдат умеет злиться. Священник скрывается в своей келье.
[indent] Опираясь на предплечье левой руки, тяжело прогоняя воздух через легкие, разбирая осколки боли в сознании, дознаватель отсекает их. Играет не по правилам. Копается в своих мозгах, как копался в мозгах сотен Иных и людей. Очнувшиеся на несколько секунд пленники его манипуляций получают свои блаженные ледяные поводки обратно. А двери — сплавленным замком. Не войти и не выйти. А в маге бурлит сила, которую наконец-то используют до истощения, по полной. Давно он не проверял свои пределы. Может, они уже дальше? Может, уже ближе второй уровень?
[indent] — Вот как… — шатаясь, Мортон поднимается на ноги, сбрасывая бесполезное пальто. Огонь лизнул его рубашку, и теперь из-под ткани торчат почерневшие бинты. Из-под приподнятой в ухмылке губы виден клык. Человеческий. Не ему пугать оскалом. — Сколько еще ожогов ты мне хочешь оставить? Все заживут, дочь моя, все.
[indent] Одной рукой держится за бок — не лечит, просто заставляет себя  з а б ы т ь  о боли. Другую тянет в сторону Миранды. «Они сказали друг другу: – Ясно, что мы терпим наказание за нашего брата. Мы видели его отчаяние, когда он умолял нас, но мы не стали слушать, и вот нас постигла эта беда». Девушка разворачивается к ним лицом.
[indent] — Посмотри, Джордан. Посмотри, что такое есть на самом деле «нести ответственность». Ты это называешь «обладать». Почувствуй, что чувствую я, — Миранду сметает ударом воздуха на пол, а там она гнется. Ей что-то мерещится. Возможно, главный ее страх или ее враг. Ной не разбирается и не лезет ей в голову. Просто приказывает ее разуму жить по самому страшному сценарию, что можно только написать ее рукой и ее кривым английским на бумаге. В это время инквизитор не замечает, не может запомнить боль, которая разъедает его органы без видимой причины. Но наметанный глаз видит, сколько сил он может выбрасывать в воздух за секунду.

Отредактировано Noah Morton (2018-12-10 03:00:07)

+1

8

Пламя свечи у изголовья её кровати дрожит, но не гаснет. Пальцы девочки перебирают нити вышитого лика Его.
В ногах спит паршивая кошка, но ни одного лишайного пятна нет на Джордан, ни одной чешуйки.
Кошки любят пристроиться у тлеющего камина, но огонь сжирает воздух в легких, не давая углям разгораться.

Проще простого было тогда - встать на колени и молиться, когда плохо, когда в тупике, когда не знала, как поступить и верила в высшие силы, в отца своего и в Отца всехнего.
Отец мой...
И жжение в груди от каждого вдоха пропадало, и немели ноющие суставы, и веки тяжелели, а душа становилась легче перышка в сбившейся комками подушке.
Достаточно было попросить.

Что же произошло потом?
Потом - жжение в груди стало меткой Хаоса под ключицей, и не было у Джордан ни выбора, ни права подумать. Все Ной решил за нее, он же знает, как надо. Как лучше его не интересует. Видимо, Господу не интересны желания costae spuriae.
Потом - суд и костер, куда заботливая рука отца возложила первый факел.
Война, где Господь всепрощающий орудием своим убивал, калечил, лишал крова - под звуки набата, под дымящийся ладан.
Просить было уже недостаточно, Господь ослеп, оглох и, кажется, впал в маразм - паркинсоническими пальцами отправлял на войну женщин и женщинам же открыл тайны полония и радия.

На могильном камне Джордан будет высечено: "Любила жизнь во всех её проявлениях; преданная отцом дочь и нелюбимая жена; 1878-1917"

А камень будет белый-белый, как пепел...

- Ты мне не отец, - откашлявшись, выплевывает Джордан детские обиды. Не ей тягаться с Мортоном в словесной дуэли, а потому словами она бьет наотмашь, грубо и по больному, не заботясь об изяществе удара. У нее преимущество: память Джордан не хранит ни первых слов, ни таинства крещения. - Не отец, не брат, не друг и не муж!

Джордан повторяет ухмылку Мортона, кривит губы точно так же, скрипит зубами, вот только страха в ней больше, чем ненависти. Не оставит этот маг, этот не-муж взрыв без ответа, и второй щеки не подставит. Харви крутит кольцо на пальце, отступая на шаг, на два, срывает остервенело - и сжимает в кулаке, наблюдая за результатом своих действий.

По-птичьи вжала голову в плечи Миранда, на мгновение очнувшись.
Усатый инспектор покачнулся, теряя равновесие, и упал на колени, испуганно озираясь.
Замирают оба - и куртка Джордан летит вниз, ничуть не смягчая падения девушки.
Почувствуй, что чувствую я.
Воздух трещит от переизбытка энергии, гримаса удивления на лице Миранды сменяется ужасом. Не кричит, но хватает воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Гнется, бьется, скручивается в клубок и раскручивается, замирая острыми углами, стуча зубами не то от холода, не то от...
Куртка - смятая и жалкая тряпка цвета хаки, - единственное, чем Джордан защитила её.
Харви пинает стул в ноги Ноя, выигрывая время - зачем, они явно никуда не торопятся? - и падает на пол рядом с девчонкой. Чувство вины давит на плечи сильно и тяжело, отчетливее, чем груз ответственности.
Растерянно обнимает, держит она голову Миранды, будто у девочки обычный эпилептический припадок; держит, не давая биться о пол.
Чувство вины - хорошее и правильное, говорит Он, ведь именно оно толкает людей искать Прощение грехам своим.
Чувство вины есть, его в избытке, оно начинает собираться в уголках глаз Харви жгучими, злыми слезами.
Где же грех?
За что?
Плохо ли то, что везет она Миранду в страну свободную, где есть еда, кров и шансы на выживание?
Плохо ли то, что решилась на маленькую, почти невинную ложь, чтобы девочка прошла через бюрократические жернова невредимой? Джордан столько жизней уберегла для этой страны, и не может в качестве благодарности провезти одну-преодну девочку!? Если бы она не была Иной, Мортон бы глазом не моргнул!
Плохо ли то, что взяла она в свои руки судьбу девочки, что вот результат - лежит... лежит...
Пусть все это будет грехом, лишь бы не видеть её мучений!
- За что ты наказываешь её? Хочешь мне показать, хочешь меня научить так!? Она не виновата! Я - виновата, это нечестно, нечестно! - жжет кольцо в ладони, жжет иссохшие щеки солью, - Она ничего тебе не сделала, ни-че-го! Как у тебя рука поднимается!?
Нательный крестик царапает пуговицу рубашки.
Миранда издает испуганный не то хрип, не то стон.
Когда-то Джо думала, что это глупо - крестик под военной формой.
- Я не знаю, что тебе нужно! - беспомощно скрипит Харви, стаскивая с себя артефакт, заживляющий ожоги, - Забирай все, пожалуйста, и оставь её! Хочешь, я уйду, и никогда ты меня больше не увидишь, и её не увидишь? Хочешь, отдам тебе все свои силы? Что, что мне сделать!?
Джордан протягивает крестик и кольцо на раскрытой ладони.
На войне не было неверующих. "Умер атеист, лежит в гробу, нарядный и красивый. А пойти некуда."

0


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » очередь в никуда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC