PORTLAND, USA
амс-состав х гостевая х сюжет х faq х внешности х новости

октябрь 2018 года
Что-то не так, верно? Осознание ускользает вместе с обрывками неприятного сна: колотящееся сердце приходит в норму, страх смывает прохладная вода — обычные кошмары, было бы на что обращать внимание. В следующий раз просто открой окно и не смотри на ночь фильмы с рейтингом R. И не слушай эти дурацкие истории о тех, кто не смог очнуться.

dial 0-800-U-BETTER-RUN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » Es gibt kein Weg zurück


Es gibt kein Weg zurück

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://forumfiles.ru/files/0019/ca/38/41632.gif http://forumfiles.ru/files/0019/ca/38/97245.gif
Стелла Мур, Роман Валенца;
2.12.2010 г., Город ста шпилей;
Случайная встреча, изменившая все.

Отредактировано Roman Valenza (2018-10-18 22:55:39)

+2

2

Это была долгая ночь. Это была очень долгая ночь. Конца которой и не предвиделось.
Время уже давно перевалило за полночь, но Стелла зачем-то все еще продолжала оставаться в баре, заполненном до отказа шумными посетителями, удушающим сигаретным дымом и ароматом жареного мяса со специями.
К подданным на общий стол pečená vepřová žebírka v medu и vepřové koleno — печеным свиным ребрышкам в меду и вепревому колену — Стелла так и не притронулась. Лишь стянула к себе на тарелку Hermelín, щедро полив брусничным вареньем, и несколько треугольных кусочков Brie. Из предлагающихся напитков выбрала медовый бурбон, решив употребить его в чистом виде.
За столом раздался очередной взрыв смеха, и Мур тоже улыбнулась, хотя совершенно пропустила мимо себя очередную шутку именинника. Шеф, чей юбилей, собственно, и отмечался, был весьма доволен собой, вечером, вредной едой и бесконтрольно появляющемуся на их столе алкоголю. Из приглашенных — вся медицинская служба пражского двора Хаоса, тройка глав иных служб и несколько близких друзей шефа. Почти все они — коренные чехи. Почти все были вполне расслаблены и получали удовольствие от происходящего. Все, за исключением ее — Стеллы Мур. Настроения на остроумные шутки, возлияния и пустую болтовню совершенно не нашлось. Радовало лишь то, что на утро не было никакой необходимости спешить на службу.
— Стелла? — донеслось сквозь шум.
— Да? — пришлось отвлечься от созерцания янтарной жидкости в своем стакане.
— Выглядишь уставшей. Все нормально?
— Вполне.
Надо отдать должное, шеф всегда был внимателен и учтив к своим сотрудникам.
А ведь лицо и впрямь горело. Все дело, решила Мур, в вынужденных переработках. Последние пару недель если за сутки и удавалось поспать хотя бы часа четыре — уже было весьма хорошо. Нет, она не жаловалась. Более того, все переработки были по ее инициативе. В предрождественский период, как и в любой другой предпраздничный, работа для ее службы возрастала в разы.
Впереди выходной, заверила она сама себя, впереди и отдых, и сон, и покой.
Где-то на краю сознания шевельнулся червь недоверия.
— Жарко. Выйду на улицу.
— Вернешься?
— Конечно.
Червь недоверия шевельнулся повторно.
Мужчина в гардеробной улыбался и доверчиво заглядывал в глаза, а накидывая на плечи Стеллы меховую жилетку и вовсе позволил себе коснуться ладонями ее предплечий. Хмыкнув, вышла на улицу. Но так и осталась стоять под козырьком, смотря на идеально засыпанные снегом ступеньки, еще не тронутые следами чужих ботинок, на припорошенные переливающиеся гирлянды, которыми опутаны кованные витые поручни, на белые крупные хлопья, лениво падающие сверху.
Зачем-то протянула ладонь, ловя прохладные снежинки.
Она была чужой. Для этой страны и для этих людей. Чужой этому двору Хаоса. Нет, никто не выказывал к ней недоверия, не выражал агрессию или неприязнь. Но это чувствовалось. Как иногда отчетливо ощущалась в воздухе приближающаяся гроза. Однако отчего-то не спешила расставаться с Чешской Республикой. В чем причина? Она не знала.
Как и не знала, сколько так и простояла, улавливая приглушенный смех из-за закрытой позади двери и бездумно смотря на раскрытую ладонь, снежинки на которой если и таяли, то очень нехотя.
Быть может, чуть-чуть глинтвейна совсем не помешает?
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-10-13 18:33:27)

+1

3

С громким хрустом падая наземь, Роман Валенца думал о том, что это какая-то глупая инсинуация, ошибка, подстава и он никак — даже чудом господним — не мог оказаться в Праге. Какая к чертям Прага, когда еще часа два, может быть, три назад он отлично, прямо-таки сто из ста баллов, проводил время в древнем и славном граде под названием «Франкфурт-на-Майне»… Или это было вчера? Или вообще в пятницу…
«А сегодня что?».
«Суббота?».
Нет, крайне маловероятно. Вот воскресенье, воскресенье — да, вполне походило на правду.
— Fick dich, du Arschloch! Проваливай отсюда, ублюдок!
Сосредоточиться на голосе было непросто, подвигом за гранью фантастики — угадать сквозь плотную пелену снега пусть смутно, но все же знакомые черты лица. Женщина. Светловолосая, растрепанная, в легком — вот уж точно не по погоде — черном кружевном халатике.
Свесившись через кованые перила балкончика второго этажа, Эльза — он вспомнил имя, Эльза Заммель, действительно немка, кажется, даже уроженка Франкфурта-на-Майне — что-то надрывно кричала.
— И больше не возвращайся! — переходя на английский, добавила Эльза, краем глаза Роман заметил — на балконе она не одна. Рядом была вторая — темноволосая, пышногрудая, на сей раз в белом халатике, южных кровей дама.
— Мразь! — недолго думая, сплюнула южанка.
Роман поморщился. Сугроб, конечно, несколько смягчил удар, но сам по себе факт падения с балкона второго этажа… в общем, удовольствие явно не его формата.
А ведь неплохо же начиналось.
Во Франкфурте-на-Майне Роман Валенца провел четыре незабываемых дня, три незабываемых ночи — в объятиях Эльзы Заммель. Потом стало скучно: секс, алкоголь, наркотики, магия — безумные комбинации всего и сразу — надоело; виски не хватало градуса, объятиям — страсти, наркотики… лучше не спрашивать, так низко прежде он никогда не падал.
А хотелось достичь дна, хотелось — хотя бы на время: на день, на час — убить в себе это не дающее покоя слишком острое, слишком развитое, тяжелее камня на шее, больнее щеп под ногтями чувство удушающей, сводящей с ума реальности. Десять лет. Десять восхитительно долгих лет он, Алессандро Федерико Валенца де ла Касси, держался. Держался в стороне от всех тех искушающих слабостей, которые для прочих представителей Двора давно уже стали неотъемлемой частью дневного распорядка, — 9:30-12:00 быть эгоистом, 12:00-15:00 ланч, ненависть, самокопание, 15:00-18:00 декаданс и апатия, 18:00-22:00 беспорядочные половые связи, 22:00-до востребования нажраться, как скотина, 8:00 блевать.
Держался мужественно и храбро. Однажды утром проснулся, глядя на зеркальное отражение перемазанного пеной для бритья лица, понял — либо сейчас он самозабвенно, с пылом, с жаром ныряет во все грехи мира, либо резким, отточенным веками движением вскрывает горло от уха до уха. И никакого промежуточного варианта.
— Скучно, — тогда, день-два назад, во Франкфурте, сказал Валенца.
— Слетаем в Прагу? — предложила Эльза.
— Почему Прага?
— Во-первых, потому что это один из красивейших городов мира; во-вторых, там у меня жена.
— Ты жената?
— А тебя это смущает?
Не смущало. Тем более жена, темноволосая южанка с именем, запомнить которое почему-то не вышло, оказалась суккубом — опытным суккубом, а значит многогранно и всесторонне развитым. К сожалению, для взаимного понимания этого было не достаточно.
Рассорились знатно. Что-то такое на почве радикальной несовместимости характеров, жизненных кредо и общих, морально-этических качеств.
А еще он поджег кровать.
И разбил раковину в ванной.
И, возможно, немного переборщил с проклятиями.
«Зато было весело».
В любом случае, с кованых перил балкона второго этажа шагнул самостоятельно.
— Эй, ты живой? — так и не дождавшись ответа от Романа, куда тише спросила Эльза, немного нервно запахивая халатик.
— Es ist geheime Nachricht. Это секретная информация, — подал голос Валенца, не без труда поднимаясь на ноги.
Одернул куртку, поправил несуществующий галстук, метров через двадцать проулок раздваивался.
— ...padlý na hlavu, — донесло эхо. Начала фразы он не расслышал, да и знать его было не обязательно.
«Больной так больной».
Не открытие и не сенсация.

Ощущение невыносимой трезвости рассудка ударило в голову на второй час блужданий. Где он находится, как здесь очутился — не понимал категорически, ну да и ладно. Жутко болела правая нога. Замерзли руки, от жажды рвало горло.
«Понял, беру паузу», — шумно выдохнул Валенца, прислоняясь плечом к каменной стене какого-то очередного бесценного архитектурного памятника.
Было холодно и денег jako žába vlasů*.
Одно радовало — от былой скуки не осталось и следа.
________________________
* — «как у жабы шерсти»

+1

4

Стелла еще раз задумчивым взглядом обвела окружающее ее пространство: скоро Прага будет буквально усыпана переливающимися гирляндами и утыкана густо пахнущими елями, повсеместно появятся бетлемы и изображения Вифлеемских яслей, а воздух наполнится сплетенным ароматом вина и специй, жареных каштанов и выпечки... Прага в Рождество — всегда нечто волшебное. И, конечно же, дело не в сильнейшей концентрации иных в этом славном старом городе. Однако да, магия чувствовалась повсюду.
Магия.
И все же Стелла ощущала себя здесь до невозможности чужой: не понимала и не принимала традиций, не всегда могла найти правильный подход к старожилам, да и дышать порой становилось как-то тяжело. И все же она не спешила говорить себе очередное «хватит!», хоть и не видела факторов, что могли бы сдержать желание бросить все и вновь отправиться в свободное плавание. В Праге ее ничто не держало. И никто.
По спине пробежал холодок. Сколько она так простояла, отрешенно глядя на падающие хлопья снега? Пять минут? Полчаса? Час? Сомнительно. Наверняка за это время кто-нибудь да вышел бы. Вздрогнув, Стелла смахнула с ладони нападавший снег и плотнее закуталась в меховую жилетку. Там, за дверью сзади, обволакивающее тепло и смех, и глинтвейн, и совершенно непринужденная обстановка. Возвращаться не хотелось. Но уйти не попрощавшись? Нет, то было не в ее правилах.
Тихонько скрипнула дверь, переливной мелодией отозвался вывешенный колокольчик.
— Стелла? — конечно, именинник. — Все в порядке?
— Да, конечно, — обернулась, дернула уголками губ. — Но я пойду. Устала. Жуткая выдалась неделя. Не против?
— Да, жуткая, — подтвердил, смотря на Стеллу своими до невозможности прозрачно-голубыми глазами. — Тебя проводить?
— Не стоит. К тому же, — повела взглядом в сторону приоткрытой двери, — пропадать виновнику торжества надолго не полагается.
— Уверена? — неужели обеспокоенность в голосе?
— Уверена.
— Маякни, как доберешься до дома.
— Маякну.
Снова скрипнула дверь, снова звякнул колокольчик.
Глубоко вдохнув морозный воздух, Стелла сделала шаг вперед и нарушила идеальное полотно снега, укрывшее ступеньки. До съемной квартиры, в общем-то, идти было недалеко. Проигнорировав призыв из стоявшего рядом с баром такси, Стелла направилась в сторону тишины и дома.
Не думалось ни о чем. Совсем. Ни единой мысли. Даже ушло мучащее ее последнее пару недель тревожное ощущение надвигающихся перемен. Редкое явление, когда сознание становилось абсолютно пустым. Редкое и оттого весьма ценное.
Шаг, второй, третий... Один квартал, другой.
Тишина и безмолвие. Безлюдность и покой. Лишь тихий скрип снега под ногами и иногда встречающиеся желтые прямоугольники света на снегу из окон полуночников.
Такие моменты — редкость. С ее работой не часто удавалось оставаться наедине с собственными мыслями.

Идиллию обездвиженности и безмятежности ночной Праги нарушило темное пятно, отделившееся от стены и неаккуратной кляксой упавшее в снег.
Иной. Маг. Ни секунды не раздумывая, Стелла направилась к павшему.
Jste v pořádku? — и тут же мысленно себя укорила: как может быть в порядке упавший наземь человек? — Můžu vám nějak pomoci?
И уже на своем родном шепотом добавила:
— Покой мне только снится.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-10-13 18:33:49)

+1

5

«Все ли в порядке?», — мысленно повторил про себя Валенца, чувствуя, как лоб упирается во что-то отвратительно, почти противозаконно твердое.
Ну да, в порядке. Все относительно и очень даже неплохо. Разве что он не имеет ни малейшего представления, где конкретно находится, как отсюда выбраться — другой бы на его месте не преминул бы воспользоваться каким-никаким колдовством, Роман — нет, потому что помнил: пьяный факир показывает до безобразия несмешные фокусы, — а еще похмелье… на самом деле тоже не самое худшее, худшее будет позже, часов через пять-восемь, когда он очнется, когда наконец поймет, отчего это, собственно, компании двух очаровательных, готовых на все и немного больше, барышень в халатиках из тончайшего, прозрачного шелка избрал скоропостижный побег с балкона.
«Потому что ты полудурок?».
Да, бесспорно, но ведь было и что-то еще…
Что-то помимо разногласий на культурной почве, горящих простыней, несчастной раковины, раздолбанной на сто кусков, что-то такое, о чем, наверное, лучше не вспоминать вовсе.
А в остальном, в остальном все неплохо. Он замерзает, на душе — паскудно, во рту кто-то сдох, правую ногу — по ощущениям определенно — до колена отгрызли волки.
— Можете добить. Если очень хочется, — переходя на английский, тихо произнес Валенца, подтянулся на локтях, перевернулся на спину, пожалел тотчас же — снег, снег, снег заполз за шиворот, касаясь кожи, незамедлительно превратился в воду. Зато теперь он мог разглядеть лицо.
Красивым в незнакомке был не только голос. Подобных женщин он не встречал давно. Женщин, самой природой созданных будто бы в насмешку над такими, как он, — благородных, изящных, совершенных до невозможности, словно бы не рожденных, но какой-то запретной, никому не ведомой магией изгнанных в мир с полотен старых мастеров — Рафаэля Санти или — да, очень похоже — Боттичелли, между прочим, его тезки…
Одно слово — порода.
Наклон головы, волосы, и походка, должно быть…
«Осторожнее, дружище!».
«Что такое?».
«Ты увлекся. И думать начинаешь явно не в ту сторону. Приглядись внимательнее: перед тобой не лошадь».
Сконцентрировать внимание на чем-то одном было действительно сложно. И работа. Где-то там, в Портленде, его ожидало множество…
Еще чуть-чуть и тонкая куртка промокнет насквозь, но холодно не было, наоборот — лицо горело, раскаленный ком — представить страшно, из чего именно — подступал к горлу.
— На вашем месте я бы не спешил помогать незнакомцам, — мельком улыбнулся Валенца, сосредоточено всматриваясь в светлые глаза женщины, словно бы сошедшей с полотен его тезки. Идеал, живое воплощение гармонии — здорово, очень здорово, вдвойне удивительно — по всем признакам, играли они на одном поле:
— Сами знаете, в насколько бы дурацком положении ни оказался наш брат, пока он жив, представляет собой угрозу.
«Браво, дружище! Какое многообещающее начало знакомства!».
Впрочем, все не так уж и скверно — по крайней мере, его не рвало. Пока что.
— Не молчите… у вас на диво приятный голос.
Надо было пить больше, решил про себя Валенца, даже не пытаясь подняться на ноги — не получится, правая давно онемела от стопы до голени — да, нужно было пить больше и тогда, если бы повезло, может быть, в кои-то веки выяснил, что это — покой.
Покой, о котором, оказывается, мечтают сами ангелы, неизвестно за какие провинности изгнанные в мир с полотен его тезки.
«Сдается, ты потерял очки».
А вот это, к слову, обидно.

Отредактировано Roman Valenza (2018-10-18 10:12:04)

+1

6

Будь она кем-то иной, не Стеллой Мур, наверняка бы пожалела, что вышла из бара и в одиночестве направилась по ночной Праге в сторону дома. Или что вообще вышла из бара в самый разгар празднества. Или, например, что отказалась от услужливого такси. Но она была Стеллой Мур и сожаление было не в ее правилах.
— Определенно не хочется. Однозначно не могу, — отозвалась Стелла, опускаясь на корточки рядом с павшим иным. Выглядел он скверно, но и, надо заметить, не находился на грани жизни и смерти. Темнокожий мужчина, маг, хаосит — это очевидно. Сколько ему было лет — сходу определить не выходило, могло быть и пятьдесят пять, а могло и пятьсот пятьдесят пять. Но она чувствовала его силу и знала наверняка — его уровень превосходил ее.
А ведь она уже отвыкла делать самолично диагностику случайных иных, попавших по тем или иным причинам в ее ведомство, разве что в исключительных случаях, когда пациент — лицо высокопоставленное и требует полной конфиденциальности. Для подобных целей у нее имелся целый штат вышколенных специалистов. Однако же и мимо пройти, не выполнив хотя бы базовых процедур, не могла. И ей, собственно, не сложно, и иному — плюс к повышению иммунитета.
Павший без посторонней помощи перевернулся на спину. Отважно. И, вероятно, весьма опрометчиво.
Первое, на что упал ее взгляд — его лицо. Обожженное наполовину. Потрепала же жизнь... Но травма была старая и оттого не имела для нее никакого интереса.
И чему только улыбается?
— Вы бы не спешили... — протянула-процитировала с едва уловимой усмешкой. — Мудро и в общем-то предусмотрительно.
Внимательный, почти испытующий взгляд незнакомца Стеллу совершенно не смущал.
— Однако же мне однажды довелось дать клятву Гиппократа. Что подвело меня к тому, что я не только не могу добить, даже если бы очень захотелось, но и не могу не оказать помощь нуждающемуся.
Стелла растерла озябшие ладони и распростерла их в дюйме от груди незнакомца.
— Мне потребуется ваша неподвижность и немного времени. Возможно, почувствуете небольшое покалывание...
... и немного тепла.
Обратилась к внутренним ресурсам, прикрыла глаза и повела ладонями сначала в сторону шеи, затем обратно к грудной клетке и дальше.
— И так исторически сложилось, но любой иной, попавший в сомнительную ситуацию, рано или поздно оказывается в моих руках, или под присмотром моей службы. Хм, — задержалась чуть ниже колена, почти коснулась пальцами влажной ткани штанов, сжала ладони в кулаки и еще раз повела ладонями от колен до голеностопа. И еще раз нахмурилась: — Хм-м.
Убрала руки, спрятав их в карманы жилетки.
— Жить будете, — подвела итог. — Перелом проксимального отдела большеберцовой кости, это навскидку. Удивительно, как при всем этом малоберцовая кость выдержала сопутствующую нагрузку. Каковы были обстоятельства падения? — не дожидаясь ответа, продолжила: — Ко всему прочему, похоже, ваш желудок весьма не против опустошиться.
Подняла голову, глянув в убегающую вдаль заснеженную улочку, и хмыкнула:
— На диво приятный голос? Так и все-таки, вернемся к падению. Головой не ударялись?
Правую ладонь поднесла ко лбу незнакомца, почти тронула холодную кожу.
— Вижу, что не ударялись. Что ж, спасибо за комплимент. Да, такими темпами, помимо перелома и тошноты, рискуете получить обморожение. У меня есть только один вариант развития событий: я вызываю бригаду оперативного реагирования, и мы отправляемся в пражский Двор Хаоса в медицинский отсек для полного исследования и назначения лечения.
Вновь спрятала ладонь в карман меховой жилетки.
— Да, вариант, в котором полюбовно расходимся без моих каких-либо действий по отношению к вашему подбитому организму меня категорически не устраивает.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-10-13 18:34:02)

+1

7

«Помощь нуждающемуся»…
И это она серьезно. Ни капли иронии.
«Как низко ты пал, дружище».
Что верно, то верно. Удивительный, беспрецедентный опыт.
Он не просил о помощи — не умел, не хотел, очень вероятно — от природы не был приспособлен, и даже когда выжег половину лица до кости, с одной стороны, конечно, едва не подох, с другой — сказал себе «так, спокойно, дружище, ты талантливый, очень талантливый, обойдемся без посторонних».
И ведь сработало.
— Благодарю вас, доктор, — никакого покалывания он не почувствовал, тепло — да, тепло было, горячая волна медленно — а, может быть, быстро, смотреть на часы под взглядом прелестной незнакомки было как-то неудобно, — прокатилась от подбородка до ребер; пожалуй, самое оно принять более-менее достойную позу.
«Я смогу».
Он смог.
Упираясь ладонями в колючее снежное крошево, вопреки наставлениям доктора, пошевелился; чувствуя затылком, ощущая вечно больной спиной твердый камень неизвестно которого года постройки, сперва расслабил мышцы, затем выпрямил ноги.
Она говорила. Рыжеволосая женщина с полотен его тезки. И говорила много. Он не слушал. Сквозь прищур, слегка улыбаясь, дурак дураком, впитывал её бархатистый, с чуть наигранным британским акцентом, требовательный — прекрасное видение, стало быть, большой босс, — в то же время убаюкивающий, действительно на диво приятный голос.
Она была ниже его. Ростом и, безусловно, рангом.
«Зато доктор».
«Добрый доктор».
Нет, вряд ли добрый. Скорее наоборот — профессионал, скрупулезный, дотошный, жизни не видящей без работы, потому из всех эмоций практикующий разве что недовольство завтраком. При желании, он, Алессандро Федерико Валенца, инквизитор со стажем более четырех веков, мог бы прочесть её от корки до корки.
Мог бы. Поставь себе целью пресечь на корню этот одному Богу ведомо, чем перспективный опыт.
— Удивительный вы человек, доктор, — усмехнулся Валенца, растирая мокрые ладони. — Последний, кого я застал за причинением безвозмездной помощи, оказался людоедом. Без шуток. Приятный, располагающий к себе старичок. Очень любил латать расшибленные коленки безродных детишек. А когда детишки теряли бдительность, цапал за шкирку и уволакивал в дом. Дело было, если память мне не изменяет, в Кёльне. Вы бывали в Кёльне? — судя по интонации, ответа он не требовал. Но было интересно. — Собственно, придя по душу этого выдающегося филантропа, я обнаружил останки двадцати шести девочек и семнадцати мальчиков. Нет, не подумайте, я не спешу обвинять вас в людоедстве. Напротив, повторюсь, я вам крайне признателен, просто… Вечер не задался, верно?
Не задался, выдавало лицо. Навскидку он бы дал ей лет тридцать пять, с учетом ранга — сто сорок.
— Никакой оперативной бригады, — куда жестче добавил Валенца. — Однако… я попрошу вас о помощи. Правда, для начала продемонстрирую один фокус.
В сущности не произошло ничего особенного: выдохнул, сосредоточился, правую ногу поглотил миниатюрный торнадо, миг — и воздух вокруг голени стал тверже бетона.
— Помогите подняться и напомните, где тут ближайшая ночлежка. Для простых смертных тоже сойдет.
«Ты в своем уме?».
«А что такое?».
«Ты — черный. Ты маг и ты в Праге».
Действительно. По возвращении в Портленд могут найтись вопросы.
— Хотя, если пригласите на поздний кофе, уверяю…
«Что?».
— Заодно приготовлю вам завтрак. Мне понадобятся три яйца, белый хлеб, сыр, немного специй и помидор.
Он улыбался. Знал: улыбка, если умело ей пользоваться, делает неотразимым пусть трижды безобразное чудовище.
— Вы же никогда не встречали Сандро Боттичелли, правильно?

Отредактировано Roman Valenza (2018-11-03 09:48:26)

+1

8

Упрямец. Несомненный упрямец. Нет, конечно, это весьма важное качество для выживания в мире Хаоса, и все же оно приемлемо не во всех бытовых сферах жизнедеятельности. Препятствовать или как-то мешать упрямству незнакомца Стелла, разумеется, не стала. Будь он официально ее пациентом, пресекла бы попытку на корню, но, увы, он был лишь случайным встречным, попавшим в беду, мимо которого она пройти просто-напросто не могла. Уж такова была ее сущность.
— Благодарить пока не за что, — фыркнула. Привычное использование привычной магии. Привычное — почти как дыхание.
Шевеление в его случае было весьма опрометчивым решением, однако же, Мур приходилось собирать по осколкам и не такие переломы. Смещением больше, смещением меньше... Магия исправит, опыт и знание обладателя — подскажут как правильно.
— Какая занимательная история, — восхитилась Стелла не без иронии. От подробностей она, пожалуй, откажется. — В Кельне бывать не доводилось.
Так уж вышло, что ее странствия довели до Германии и... отправили по касательной. Когда-нибудь в будущем она обязательно доберется. Не в Кельн, конечно. Впрочем, как знать, быть может занесет и туда. Жизнь — штука непредсказуемая, и оттого очень интересная.
— Вечер — как вечер, — пожала плечами. Не рассказывать же незнакомцу о досаждающих мыслях о том, что это не то время и не то место для нее? — Вечер не задался скорее применимо к вам, а не ко мне. Во всяком случае, из нас двоих скверно выглядите все же вы. И нет, это не попытка уколоть, всего лишь печальная констатация факта.
Поднялась с корточек. Скептически глянула на «фокус», продемонстрированный магом. Склонилась, потрогав затвердевший воздух вокруг сломанной ноги.
— Довольно грубая работа, — это правда. — За подобную грубость стажеры в моем ведомстве вылетали бы в два счета. Но, должна сказать, в качестве временного фиксатора сгодится.
Протянула руку, помогла подняться. Что ж, его отказ от бригады оперативного реагирования был предсказуем. То ли все то же пресловутое упрямство, то ли возобладавшая гордость, то ли проблемы с законом.
— Здесь недалеко, относительно недалеко, есть квартал для иных. Где имеется гостиница приемлемого уровня и достойного обслуживания. Для простых же смертных... — задумалась: обитать в гостиницах для обычных людей как-то не довелось, — нет, увы, не знаю. Но мы всегда можем обратиться за помощью к google-m...
Не договорила, удивленно глядя в глаза незнакомца.
Ей показалось, или он действительно напрашивался к ней домой? Нет, не показалось. Смело. Или отчаянно глупо. Мур внимательно оглядела незнакомца. Он был опасен — безусловно. И дело было далеко не в уровне его магии, а в нем самом. Подобные ему не только цеплялись за жизнь всевозможными способами, но и стремились менять мир под собственное мировоззрение. Такое сложилось первоначальное мнение о нем. Ошибочное ли? Покажет время. Однако же Стелла редко ошибалась в своих суждениях насчет людской сущности.
— Огорчу. Не приглашаю в свою обитель чужаков, предварительно не ознакомившись во всех подробностях с их анамнезом, — отшутилась. Дерзость — или все же наглость? — незнакомца обескураживала. Кроме того, незнакомец каким-то совершенно непостижимым образом располагал к себе. Мур с удивлением обнаружила, что мысль о предоставлении необходимой помощи на дому не входила в конфликт с ее внутренним мировосприятием.
— К слову, — вновь протянула руку, — Стелла. Пражский Двор Хаоса, медицинская служба.
Рассчитывала на тот же ответный минимум информации.
— Ботичелли? Разве что на его же собственных полотнах в экспозиции Лондонской национальной галереи и в галерее Уффици во Флоренции.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-10-13 18:34:16)

+1

9

— Что ж, очень жаль, — поджал губы Валенца на отказ доктора Стеллы, «пражский Двор Хаоса, медицинская служба», убедиться лично, насколько восхитителен его, к слову сказать, тщательно скрываемый талант к приготовлению завтраков:
— Но я хотя бы пытался.
Нет, не то чтобы он и впрямь надеялся встретить восход солнца в объятиях этого небесной красоты ангела, но вообще-то да — надеялся. Видимо, подвела цена.
Помидор, белый хлеб, сыр, специи и три — о, дружище, Господь в свидетели, это предложение достойно оваций! — несравненных, ничем не заменимых яйца. Надо думать, от лучшей курицы в Праге.
Вероятно, завтра — вернее, уже сегодня — когда головная боль выпарит мозги до консистенции сажи, ему станет стыдно, через месяц — произошедшее сперва во Франкфурте, затем — происходящее здесь, в Праге, покажется даже забавным; сейчас он, Алессандро Федерико Валенца де ла Касси, решил ни в чем себе не отказывать.
Так бывало. Раз-два-три, иногда — пять — за столетие. Дни, когда он самозабвенно, до самого натурального беспамятства позволял себе с головой нырнуть во все то, что в другое время с не меньшим самозабвением ненавидел, с гораздо большим — гордо, порой демонстративно, вызывающе презирал. Быть человеком. Просто человеком — с желаниями, свойственными каждому слабостями, в общем и целом, чем-то выходящим за рамки привычного, не то чтобы как-то чересчур тесного амплуа.
Романа Валенца, заместителя главы инквизиции Портленда. Точка.
— А вот за фокус обидно, — оглядываясь по сторонам, выдохнул Валенца: очки, по всей видимости, потеряны безвозвратно. Чудовищная, невосполнимая утрата. Они ему нравились.
— Однако, так и быть, поверю профессионалу.
Ладонь у нее была гладкой, что с равным успехом ни о чем не свидетельствовало и ничего же не подтверждало.
— Роман. Меня зовут Роман, и, как вы, верно, догадались, я не из Праги.
А еще теплая. Эта ладонь, доктора Стеллы, «пражский Двор Хаоса, медицинская служба», которую, ладонь, не доктора (по крайней мере, для начала), согласно правилам хорошего тона — великий тезка несомненно поступил бы так — следовало прижать к губам, и которую сам Валенца пожал.
Трезвость, будь она проклята.
— И вы безоговорочно правы, — делая первый, осторожный шаг, — больно, но стерпеть можно — честно признал Роман, — вечер у меня категорически не задался. Так что, если вы соизволите проводить меня до гостиницы, думаю, тем самым лишь подтвердите ту колоссальную важность, которую играет для вас клятва Гиппократа.
«Заигрываешься».
Заигрывался.
— Только не обижайтесь. Вы — красивы, я — пьян, а это пряничное королевство… толкает на странности.
Это была правда. Сдается, кроме себя, он никогда, никому не готовил завтраки.
Даже не предлагал.

Отредактировано Roman Valenza (2018-10-19 11:22:40)

+1

10

Очень жаль? Стелла, право, не разобралась, как отнестись к замечанию: как к комплименту или все же как к насмешке? Вероятно, таки первый вариант. В глазах мужчины напротив не было ни единого намека на веселость, а поджатые губы и вовсе указывали на испытываемую досаду.
«Интересно. Очень интересно».
Маг напротив весьма импонировал Стелле. Но в первые минуты знакомства и уже напрашивался в ее гнездышко? Это было чем-то новым. И интригующим. Хотя ее холодный рассудок все же предпочел отказаться от втягивания себя в авантюру. С другой стороны, она все же была склонна проводить незнакомца до гостиницы, и этот факт сам по себе — чем не авантюра? Нет, подобные рассуждения не для этой ночи, определенно.
— Попытку засчитываю, — улыбнулась. — И, умаляю, никаких обид. Конечно, если вы не относитесь к ассоциациям врачей и медработников. А если относитесь, то да, весьма обидно. Но, подозреваю, от медицины вы также далеки, как я — от инквизиторской службы.
Впрочем, у нее не было уверенности, что маг напротив работал на какой-либо Двор или представительство Хаоса. Быть может, и узкопрофильный наемник. Не то, чтобы похож, но подобный вариант Мур сбрасывать со счетов не стала. А если бы знала наверняка, то даже тогда вряд ли изменила бы свое решение. Собственно, определенность вкупе с информативностью — штука всегда хорошая.
— Что ж, Роман, — аккуратно высвободила ладонь из его крепкого хвата. — Приятно познакомиться.
Формальность, да. Приятность, к слову, тоже имела место быть.
— Соизволю, — отозвалась.
Почему бы и нет? В конце концов, это было лучше, чем потенциальная ночь наедине с собственными не самыми позитивными мыслями и прогрессирующим желанием сбежать оттуда, где ей, в общем-то, весьма комфортно. Ко всему прочему, с пациентом не была проведена должная работа, а, значит, просто так отпустить Романа одного Стелла не имела никакого морального права.
— Терпение неуместно, когда дело касается собственного здоровья, — неодобрительно покачала головой, отойдя на шаг назад от мага и театрально осматривая его с головы до ног и обратно. — Из нас двоих профессионал в сфере врачевания все же я, и я не разрешаю в подобном состоянии излишне много двигаться.
Удовлетворительно хмыкнув, Мур извлекла из кармана жилетки раскладной телефон и вызвала такси.
— Никаких обид, — рассмеялась. — А за комплимент спасибо. К слову, от похмельного синдрома медико-магическим способом тоже можно избавиться в считанные мгновения. Если пожелаете, конечно.
Такси прибыло минуты через три. Усадив Романа на заднее сидение, Стелла, засомневавшись на мгновение, опустилась все же рядом, назвав адрес прибытия водителю.
— Пряничное королевство, значит? — обратилась уже к Роману. — Интересная аллегория. Здесь в почете не пряники, а так называемые trdelníky — такие витые булочки, изготовленные на гриле и обсыпанные смесью из сахара и грецкого ореха. Кстати, в Праге впервые? Если да, выходит, очень жаль, что ваше знакомство состоялось подобным... скверным образом.
— Да, — а это уже к водителю, чуть повысив голос, — здесь можно свернуть и сократить путь.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-10-13 18:34:30)

+1

11

«…за ликвидацию кулинарной безграмотности тоже большое спасибо».
Вслух благодарить не стал.
Это уже слишком. И раз уж такое дело, в реальность происходящего, если и верилось, то очень и очень слабо. Особенно в ту ее часть, которая с жестокостью, какую не отразить словами, подрезала крылья его многообразным, всесторонне развитым талантам. Взять, ну допустим, лéкарство. Да, вероятно, активной практикой он не занимался добрых лет пятьдесят, что, однако, не отменяло главного – в случаях, когда основной целью лечения – в первую очередь он был инквизитором, а работа эта полна специфических нюансов – ставилось что-то помимо необходимости, пусть и нехотя, приложить все усилия, чтобы в процессе допроса голова подозреваемого как можно дольше не отделялась от тела, желтое с желтым, красное с красным Алессандро Федерико Валенца с позволенья сказать сращивал очень даже недурно.
Никто не жаловался.
На него вообще редко жаловались. И не определить так сразу, что это: очередной талант, естественное следствие не самого располагающего в мире характера, статус, или (ничего, ничего исключать нельзя), применительно к коллегам, выстраданный годами навык относить Валенца к явлениям того же разряда, что, ну допустим, крайне паскудная шумоизоляция  – то есть к чему-то абсолютно неисправимому без радикального вмешательства.
«Поздравляю, дружище, ты действительно пришел в себя».
Действительно. Мыслей было много, шансов на их реализацию — ни одного такого, который бы не подразумевал пощечину или - дамы бывают разные - хук справа.
«Остановись! Не делай этого!».
«Что?».
«Ты взрослый, умный, между прочим, инквизитор высочайшего ранга».
Всё так.
«Поэтому нет».
Поэтому никаких вторжений в её зону комфорта. И никаких пальцев в преступной близости от бедра. Колено тоже считается!
Глупая, глупая, невозможная ситуация. Или все-таки возможная?
«Давай, дружище, в кои-то веки раскошелься на правду».
За этим он и бежал — сперва во Франкфурт, теперь вот в Прагу — молча, наспех, оставляя за коллегами право о причинах, о содержании отпуска — вполне обосновано, кстати, — самую вопиющую дрянь додумать самостоятельно — ощутить себя… живым? да, само собой разумеется, а до того — важным, нужным, полноценным, мать его, членом общества.
Таким, кому смотрят в глаза, и пусть этот взгляд — всего лишь оценивающий взгляд профессионала.
После холода переулка, название которого он вряд ли когда-нибудь пожелает узнать, кабина такси казалась самым натуральным, душным, нет — удушающим, филиалом ада.
— Похмелье пускай остается, — глядя вперед, ничего не видя, совершенно не моргая, тихо, вкрадчиво сообщил Валенца. — Я вел себя скверно и это наказание.
Тот факт, что он уже не первую минуту кряду с силой сжимает её пальцы, что эти пальцы, как и собственные, их сжимающие, замерли на уровни его — гулко, вот в Портленде такого не было — стучащего сердца, конечно, заметил, но предпочитал делать вид, будто бы не замечает.
Интересовала реакция.
Её, в не меньшей степени — своя.
«Что дальше?».
И правда, что дальше?
— Вы ведь останетесь, доктор? Согласитесь, оставлять на ночь без присмотра такого беспокойного пациента, как я, — пик непрофессионализма.
В конце концов, — ничто же не мешает — следующее утро он мог встретить в Киеве. Или в Любляне. Или в сотне, тысяче других мест, которым на него начхать и…
Очень хотелось остаться.
Чтобы выяснить, чтобы проверить, какое оно — «дальше».

Отредактировано Roman Valenza (2018-11-03 09:54:46)

+1

12

Такси свернуло именно там, где и хотела Стелла. Водитель — Мур лениво скользнула по нему взглядом — не был иным. Этот факт ее отчего-то порадовал. Добираться до квартала иных было относительно недолго. И что она будет делать, когда поселит Романа в один из довольно-таки уютных номеров, не представляла. Совершенно не представляла.
Так просто уйти — банально не позволит совесть. Остаться — это будет выглядеть довольно-таки странно, если не сказать подозрительно. А поводов относиться к ней как-то иначе, нежели как к врачу широкого профиля, давать весьма не хотелось.
За окнами машины продолжал падать крупными хлопьями снег, залепляя окна, зеркала и всю Прагу разом. Все реже встречались фонари и окна квартир, в которых бы было освещение. Но Стелла помнила: еще несколько кварталов и начнется улица, залитая ярким светом. А ведь наверняка еще помимо слепящих глаза фонарей свет добавят и развешанные к подступающим праздникам гирлянды.
— Странный способ наказать себя за плохое поведение, — в задумчивости заключила. — Как по мне, переломанная нога итак с лихвой перекрывает скверные поступки. Но, действительно, каждому свое.
В конце концов, похмелье — это уже не ее сфера ответственности.
Вновь отвернулась к окну, думая о том, каким таким образом надо провиниться перед самим собой, чтобы выписать самому себе же наказания? Но несмотря на все плескающееся любопытство, выпытывать подробности Стелла не стала. Где-то на краю сознания догадывалась и о причинах, и о следствиях.
Такси на несколько мгновений окутала тьма, нарушаемая лишь тусклым свечением снега и желтыми вытянутыми треугольниками света фар. Мур вдруг обнаружила, что ее ладонь находится в чужой. Прохладной, немного грубой и сильной. С удивлением глянула на новообретенного знакомого.
— Хм, — нахмурилась. Впрочем, высвобождать свою ладонь к своему удивлению не спешила. Выглядело все это так, словно бы их прикосновение — единственная вещь, которая держала Романа у кромки пропасти и не давала ему соскользнуть в бездну. Быть может, он действительно нуждался в помощи не только медицинского характера, но и в психологической поддержке.
— И что же с вами делать? — вздохнула.
Замечание о «пике непрофессионализма» проигнорировала. Одно дело присматривать всю ночь за пациентом, находясь при этом в стенах медицинского учреждение, и совершенно другое — пребывая на абсолютно незнакомой территории. И тот факт, что в отеле, в который они и направлялись, Стелла прожила около трех недель, ничуть не придавал ей хоть сколь-нибудь защищенности.
От необходимости Роману давать ответ избавил невовремя встрявший в беседу водитель.
— Где предпочитаете выйти?
— Около здания с клевером на вывеске у входа.
— Как пожелаете.
Высадились. Не глядя на Романа, оплатила услуги такси.
— Когда-то здесь я провела три незабываемые недели. И не сказать, что в хорошем смысле.
Поднырнув под руку мужчины, Стелла помогла ему подняться по ступенькам, войти в холл заведения и добраться до стойки регистрации.
— Добро пожаловать, — тут же появился бодрый и улыбающийся ночной администратор.
— Нам бы номер... — озадаченно начала Стелла.
— ... какие будут пожелания?
Замялась.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-10-20 15:28:24)

+1

13

Переломанная нога?
Серьезно? Конечно, серьезно. Доктор Мур вообще, как показывал этот скромный пока опыт, очень ответственный человек и еще более ответственный доктор.
Хотелось рассмеяться. В голос.
Вот оно, то самое удовольствие, в котором — помимо прочих, в разумных дозах почти безвредных отдушин для чересчур перевозбужденного мозга: быть живым, нужным, важным, полноценным, мать его, членом общества — он нуждался так остро, что готов был поручить кому-то другому перепроверку — прости и помилуй, Господи, — распроклятых годовых отчетов.
Фантастическое удовольствие, удовольствие за гранью возможного — оказаться в компании того, кто сам даже близко не представляет, в чьей компании находится.
Ночь, Прага, незнакомец и незнакомка.
Стоило ли желать большего? Наверняка стоило.
А если повезет, если в меру волшебным, может быть, отчасти продуктивным образом ночь перекочует в утро, он поделится с ней секретом, в сущности ничего особенного, ничего такого, что представляло бы тайну для доктора, и в чем он сам когда-то убедился лично: переломанная нога — пустяк в сравнении с раскрошенным в труху позвоночником.
Давно это было, но кости до сих пор помнили.
Очутившись на улице, поежился. Холод, снег, неопределенность, пустота в карманах и… он ей должен. Не только за помощь, за транспортировку — тоже.
«Отличный повод!».
Встретиться еще — как максимум, как минимум — не расставаться как можно дольше.
«Потому что… ?».
«Хочется».
Какие вопросы.
— Я бы и сам мог подняться, — искренне заверил Валенца, свободной рукой запахивая полы куртки, рубашка под ней была влажной. Сдается, в сугробе, в двух сугробах, он провалялся как-то непростительно долго.
— Но в очередной раз поблагодарю за помощь.
Лестница позади, впереди — лицо. Бодрое, улыбчивое, мужское.
— Пожелание только одно, — не дождавшись ответа от Стеллы, — смутилась что ли? — поспешил на выручку Алессандро Федерико Валенца, пристально изучая это самое бодрое, улыбчивое лицо. Перевертыш, хаосит, молод.
— А, впрочем, так и быть, пожеланий несколько: чистое белье, горячая вода, никаких тараканов, то же касается клопов, шампанское для дамы… Мне — водку.
— Еще что-нибудь?
— Да, конечно, включите в счет, пожалуйста, полный пакет «не беспокоить».
— Как будете расплачиваться?
— Для начала скажу спасибо, с остальным разберемся позже.
«Одно слово, еще одно слово…».
— А… кхм, да, разумеется, пройдемте за мной, — уже далеко не так бодро улыбнулся перевертыш, потому как, надо полагать, понял: перегружать вопросами потрепанных хромых kouzelník’ов, причем явно не местных — иначе смысл говорить на английском — в десяти случаях из десяти себе дороже.
— Надеюсь, я угадал с шампанским? — как бы между делом поинтересовался Валенца, когда дверь за администратором захлопнулась.
По первому впечатлению номер оказался неплох: кровать с балдахином, тяжелые, карминово-красные шторы, резной столик… в общем, самый натуральный тра… образчик современных представлений о стиле барокко.
«Три незабываемые недели», — тогда, в машине, сказала она.
Что ж, оставалось надеяться, три незабываемые недели — и не сказать, что в хорошем смысле — пришлись на какой-нибудь другой, стилистически более сдержанный номер.

+1

14

Да, смутилась. Но лишь потому, что впервые оказалась в подобной обескураживающей ситуации и все никак не могла решить — так как же стоило себя вести. В любом случае, решила Стелла, с ногой мага нужно было что-то сотворить — в идеале, конечно, вылечить — и уже затем решать, что делать дальше. Всегда оставался вариант с очередным вызовом такси и возвращением в свою квартиру, как то и было запланировано получасом ранее.
Пока Роман разговаривал с администратором, Стелла думала о том, что ей, возможно, стоило бы снять номер рядом с его. Но, немного поколебавшись, все же пришла к выводу, что в том не было никакой необходимости.
Помня это его «я бы и сам мог подняться», Мур всю дорогу от стойки регистрации до номера держалась от Романа на почтительном расстоянии, хотя и приглядывая краем глаза за его походкой. Надо отдать должное, магическую фиксацию сделал на совесть.
В номере осмотрелась: да, в прошлый раз ей довелось побывать в куда более скромном помещении. Видимо, за неимением альтернатив...
— Можно и шампанское, — отозвалась, в упор посмотрев на Романа. — Но не ранее всех необходимых процедур, — на мгновение умолкла. — А вам, Роман, сто грамм водки бы не помешали. На кровать, — деловито скомандовала.
Отметив удивленное выражение лица мага, Стелла подавила желание выказать приказ снять обувь, носки и штаны. Обстановка номера располагала... не совсем к тому, что она запланировала. И это, признаться, действительно несколько смущало.
Сняв жилетку и закатав рукава блузы, Мур подошла к мужчине и протянула руки к его больной ноге — чуть повыше колена. Снять фиксацию оказалось делом непростым, но и не невыполнимым. После — провела ладонью от начала musculus sartorius до ступни, магией разрезав штанину ноги. Невольно скосила взгляд на показавшийся серый край боксеров, затем в глаза мага.
— Теперь мне необходимо, чтобы вы приняли удобную позу и максимально возможно расслабились. От вашей неподвижности напрямую зависит результат моей работы.
Репозицию делать было хоть и не сложно, но довольно-таки нудно. Как собирать паззл — очень важно сделать это правильно. И, ко всему прочему, нельзя было забывать о сопутствующих изменениях.
— Будет не особо больно, — пообещала, растирая ладони и следом укладывая их на бедро мужчины. Зажмурилась, сосредотачиваясь и обращаясь к внутренним магическим ресурсам. Сначала обезболивающее — должно отдаться прохладным покалывающим эффектом, следом — вычленение осколков. И их репозиция. И если бы не обезболивающее, ощущения были бы адскими. Впрочем, подумалось, Роман бы вряд ли издал хоть звук.
— Сложный оскольчатый метафизарный перелом, — шепотом. Нахмурилась. Шаг за шагом восстанавливала целостность проксимального конца большеберцовой кости.
Выдохнула. Глянула на Романа. Вновь вернулась к работе: на этот раз задача была куда проще — реконструировать поврежденные мягкотканые образования. На них ушло гораздо меньше времени. Снова выдохнула и провела магическую диагностику, проверяя результат своей работы.
— Роман, вы живы?
Конечно, жив. Стелла вполне ощущала его сердцебиение. Умеренно, хоть и излишне резкое. Что ж, это оправданно — не всегда принятие чужой магии организмом мага могло обойтись без реакций, конфликты сущностей иногда случались. В случае с Романом, все прошло весьма неплохо, если не сказать — идеально.
Сколько прошло времени не знала. Быть может, чуть больше часа. Быть может, и все три.
— Не двигайтесь хотя бы минуток пять.
По щеке от виска скатилась капля пота. Стелла выпрямилась, вытянула руки вверх и потянулась, встав на носочки. В глазах на секунду потемнело, по телу разлилась приятная слабость. Подойдя к столику у входа, взяла предварительно откупоренную администратором бутыль шампанского и сделала пару глотков прямо из горлышка.
— Уф, — только и сказала, вновь осматриваясь. Все-таки интересный Роману достался номер.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-10-21 13:36:20)

+1

15

Сто грамм водки так сто грамм водки. И хотя, во-первых, с оглядкой на походные условия, во-вторых, принимая во внимание то обстоятельство, что сам Валенца никогда не торопился прибегать к магии там, где отлично справлялись аспирин и куриный бульон, изначально эта самая водка бралась сугубо и только с расчетом на ее дезинфицирующие свойства, ответить доктору отказом было решительно невозможно. Невозможно дважды, потому что очень уж многообещающе звучало это «на кровать», еще изумительнее – отчетливое, пусть и не произнесенное вслух «живо!».
- ¡A sus órdenes! – не пытаясь скрыть насмешливого изумления в выражении лица и голосе, незамедлительно исполнил приказ Валенца, в следующую минуту понимая, что кровать-то вполне ничего – мягкая, пружинистая, в общем и целом, для приключений в стиле барокко идеальный тра
А потом было больно.
Не то чтобы невыносимо, однако достаточно, чтобы сугробы, суккубов, вторые этажи и балконы, как, собственно, Прагу в целом, вычеркнуть из жизни – по самым скромным подсчетам - на ближайшие лет сорок.
«Прагу-то за что?».
Чудесный ведь город.
Чудесный. Вот это как раз и плохо.
Без оглядки на походные условия, не обращая внимания на то обстоятельство, что сам Валенца никогда не был большим любителем восторгаться чужими способностями, то, что она делала, было истинным, подлинным искусством. И дело отнюдь не в полезном таланте чинить кости. Искусство заключалось в ней самой – в жестах, в том, как она выгибала спину и держала голову, в узких бледных ладонях, на его коже – таких же белых, как – да, банально, - каррарский мрамор.
Проще говоря, как ни старался, расслабиться не получилось. Напрячься – наоборот.
А еще он практически без штанов.
- Жив, доктор, - улыбнулся Валенца, потому что чудо произошло: он жив и отрицать это бессмысленно.
- Я, помнится, не ответил на ваш вопрос…
Не двигаться? Целых пять минут? Извините, доктор, никак не получится.
- …впервые ли я в Праге?
Медленно, даже очень медленно, поднялся на ноги, больно? – да, больно, ну и что теперь - аспирин и куриный бульон?
- Не впервые. Скажу по секрету, на этом свете я живу очень и очень долго.
Должно быть, со стороны это выглядело нелепо – то, как он, хромая, в разодранной штанине, подобно животному, не очень умному животному, потому что так и не поняло, что это, черт возьми, такое – соблазнение или охота, замирает в полушаге от женщины, удивительно похожей на Венеру с картины одного не в меру знаменитого художника.
…и как оказывается за её спиной.
…как опускает ладони на плечи, сквозь ткань блузки чувствуя тепло её кожи, дышит размеренно и глубоко, потому что важно, крайне важно, оказывается, - запечатать в памяти запах её волос.
- Но ни в первый визит, ни во второй, ни в третий ничего похожего со мной не происходило. ¡Juro por mi honor!
Он её поцелует, чего бы это ни стоило, он её поцелует.
Тем более, как ни крути, дороги назад уже не было.

Отредактировано Roman Valenza (2018-10-30 12:37:32)

+1

16

Да, Роману достался весьма интересный номер. Однако смотреть на необычайный интерьер довольно-таки быстро Стелле наскучило. Куда большее ее интересовал, собственно, сам Роман. И он как личность, и ее весьма странное отношение к случайному, попавшему в неприятную ситуацию незнакомцу.
Нудящий где-то на задворках собственного сознания вопрос «зачем она здесь?» Стелла успешно игнорировала. Потому что прекрасно понимала: здесь она не потому, что так велел ее долг и клятва Гиппократа. А для скрупулезных копаний в своих чувствах было не то время, не то место, да и не та компания. Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, Мур снова поднесла горлышко бутылки к губам и сделала несколько довольно-таки внушительных глотков. Еще столько же, и весьма деликатные вопросы перестанут тревожить ее сознание.
На обстановку номера Стелла более не смотрела, ее взгляд был сосредоточен на Романе.
— Что жив — это хорошо, — также улыбаясь, отозвалась.
И все-таки зачем и, главное, почему она здесь?
— Да-да?
Вопросов было задано предостаточно, и лишь на сущие крохи Роман соизволил предоставить ответы. Стелле нравилось думать, что его скрытность скорее профессиональная деформация, нежели что-то иное. А думать о том, что этот маг мог бы парой щелчков пальцев сделать с ней нечто нехорошее, совершенно не хотелось. И это тоже было странно, поскольку обычно ее предусмотрительный инстинкт самосохранения именно сейчас преступно молчал.
А вопросов все еще было много. Прежде всего — к самой себе.
И почему она не возмущалась, а молча, с интересом склонив голову набок, наблюдала за попыткой Романа встать, так упрямо нарушая... не приказ, но настоятельные рекомендации лечащего врача? И почему все также молча смотрела на приближающегося незнакомца, не предпринимая ни единой попытки... она даже и не знала, как правильно сформулировать мысль... защититься? Но угрозы со стороны мага не было.
Нет, и внутренний голос, и инстинкт самосохранения по-прежнему продолжали предательски отмалчиваться. Видимо, точно также с интересом наблюдая за происходящим.
А Роман все ближе и ближе.
— Знаете, Роман, — протянула Стелла с лукавством в голосе, — для практикующего врача то, что живете очень и очень долго, не такой уж и секрет. Но... — еще глоток шампанского.
Показалось, или в номере вдруг стало невыносимо жарко?
— ... с удовольствием бы познакомилась с иными вашими секретами.
Роман пропал из ее поля зрения и Мур инстинктивно вернула бутыль шампанского туда, где ее прежде оставил администратор. Роман пропал из виду, но никак не из ее ощущений. Будь Стелла хоть немного поэтичнее, она бы сказала, что смогла бы определить расстояние между ними в футах, шагах, вдохах и выдохах. И, пожалуй, в ударах сердца.
К слову, весьма участившегося.
Клянется честью?
Когда-то она неплохо разговаривала на испанском. Удивительное дело, испанская лексика разом испарились из памяти, словно ее и вовсе не было. Испарились и всяческие мысли, стоило Роману опустить руки на ее плечи. По шее и вдоль линии позвоночника побежали мурашки.
— И что же с вами происходит, Роман?
Затылком чувствовала его дыхание — глубокое и равномерное. А сил обернуться не находила. Силы были только на то, чтобы нерешительно накрыть его ладони своими. И чуть поддаться назад.
Поймала себя на том, что почти неконтролируемо хотелось откинуть голову ему на плечо. Или хотелось позволить сойти с ума. Тоже неконтролируемо.
Все дело, решила Стелла, в выпитом игристом, не иначе. Конечно же, нет — отозвался так невовремя проснувшийся внутренний голос. И где только был раньше, паршивец?
Вопрос «зачем она здесь?» ее более не беспокоил.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-11-04 13:02:55)

+1

17

«И что же с вами происходит, Роман?».
И что же со мной происходит?
Естественно, в любой непонятной ситуации логично сослаться на возраст — мол, как практикующий врач вы помните: в жизни каждого человека, такого, который живет очень и очень долго — тем более, рано или поздно случается это неуклонно растущее желание перепробовать все, что можно, что нельзя – и вовсе с двойным упорством, не потому, что хочется, напротив – потому что не хочется ничего, а то, что можется – давным-давно не приносит удовольствия. То есть, конечно, приносит, вот только говорить с доктором о физиологии, в неформальной обстановке – тем более, согласитесь, немного пошло.
Еще, безусловно, работа, график, способный убить лошадь, десятилетнее отсутствие отпуска, бури на солнце — богатый выбор. И каждый вариант хорош по-своему. Правда, не в качестве ответа на вопрос.
«Это усталость, доктор, — чувствуя тепло её кожи, пытаясь угадать и не угадывая запах её волос, выдохнул заместитель главы инквизиции Портленда. – Усталость, лучшее средство против которой – не алкоголь, не наркотики, даже не оргии, всё это – чушь, растиражированная поп-звездами. Лучшее средство против усталости, мой дорогой доктор, это спокойствие».
Самое обыкновенное спокойствие. Она была спокойна, он наконец-то понял – нет, не соблазнение, охота.
— Я ни с кем не делюсь своими секретами.
«Зубы не почистил».
Черт.
— Ответ на второй вопрос, думаю, вы знаете не хуже моего.
Происходящее с ним, происходило с ними обоими: ночь, незнакомец и незнакомка в номере великолепном настолько, что наверняка бы заставил кусать локти декораторов итальянского порно, - какие тут домыслы?
Они хотели одного и того же.
И водка с шампанским тут ни при чем.
— Штаны, если вам любопытно, были совсем новыми.
Высвобождая руки из её ладоней, обнял. Сильно, требовательно. Начиная с малого, но думая о большем, поцеловал в шею — потому что хотелось, потому что мог, потому что что-то подсказывало — самонадеянность, водка, опыт, сейчас неважно – она не против.
Вероятно, они устали оба, так почему бы не подарить друг другу немного спокойствия? Самым верным, самым надежным, максимально энергозатратным способом.
Парадокс? Ну, пусть будет парадокс. Это же Прага, пряничное королевство, пошла вон, логика.
«Вон», впрочем, это еще мягко сказано.

Отредактировано Roman Valenza (2018-11-08 18:12:35)

+1

18

— Очень... предусмотрительно, — улыбнулась Стелла. — Ни с кем не делиться секретами, — зачем-то уточнила. — Очень нужное и, главное, полезное, в нашем мире умение. Можно даже сказать: жизненно-важное умение.
Возникшая вдруг неловкость в обход расслабленности от шампанского толкала Стеллу на ненужную болтливость. И полное отключение способности анализа происходящего. Уже очень давно Стелла решила для себя, что обычные человеческие отношения, длящиеся больше, чем пара встреч в горизонтальной плоскости — не для нее, и довольствовалась случайными связями. Впрочем, подобные связи ее более чем устраивали — никаких обязательств, никаких ожиданий и никаких, как следствие, разочарований. Происходящее между ней и Романом не вызывало у нее ни отвращения, ни мыслей о том, что происходящее — нечто плохое и неприемлемое в современном обществе. Наоборот. Происходящее ей весьма нравилось, и хотелось большего. Много больше.
Знаю, мысленно ответила Стелла, но вслух соображением делиться не стала. Все слишком очевидно: шикарная обстановка, он и она, большая, надо полагать, весьма удобная кровать и желание большего — одно на двоих.
Его ладони, лежащие на ее плечах, жгли кожу сквозь тонкую ткань блузки. Его дыхание, касающееся ее макушки — тоже жгло, посылая стаи мурашек по шее и спине.
Превосходно. Остро. Сладко.
Стелла никак не могла сосредоточиться на чем-то одном, скользя невидящим взглядом по номеру и неизменно возвращаясь к кровати. Все очевидно и просто. И тепло — тоже одно на двоих.
— Разрезанные штаны, — мгновенно подхватила тон Романа, на несколько секунд прикрывая глаза, — если любопытно, это производственная, так сказать, необходимость.
Конечно, она могла бы подлечить мужчину, ни разу не коснувшись его — для магии не существует физических преград — но тогда бы Мур не гарантировала адекватного и вменяемого результата от вмешательства. Во всяком случае, Роман бы не смог дойти до нее, пусть и прихрамывая... в обозримом будущем. Контакт кожа к коже — важная и неотъемлемая часть лечения магией внутренних переломов и изъянов. Но ничего из этого разъяснять вслух Мур не посчитала нужным.
— Порванные штаны, — деловито заметила Стелла, — легко восстанавливаются магией.
Но кому, собственно, это было интересно?
Тепло с плеч вдруг пропало, и Стелла не удержала тихий стон разочарования. Но уже в следующее мгновение ушедшее тепло вернулось, окутало спину и живот. А шеи и вовсе коснулось жалящее пламя. Нет, конечно, шеи коснулись губы Романа. Такие же, как и его объятие, сильные и требовательные.
И это неожиданное, сводящее с ума чувство защищенности, которое ни разу не являлось в предыдущих связях Стеллы.
Мур одобрительно выдохнула, выгибая шейку и подставляя большее пространство для жадных и жарких поцелуев.
Да, так. Все так. Сильнее. Решительнее. Не сахарная.
Определенно, в номере стало слишком жарко. Слишком. Но огонь разгорался вовсе не снаружи, а внутри, сворачиваясь тугим, пульсирующим комком удовольствия внизу живота.
И снова сорвавшийся с губ стон. На этот раз, несомненно, стон удовольствия.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-11-04 13:03:17)

+1

19

— Я шучу. К дьяволу магию. И магическую штопку.
Штаны — последнее, что его беспокоило. Ну порваны и порваны, купит еще. И штаны, и рубашку, и отель целиком. Если захочет.
Или по первой её, доктора Стеллы, пражский Двор Хаоса, медицинская служба, озвученной с этим головокружительно британским, чуть-чуть театральным акцентом просьбе. Но она, конечно же, не попросит.
Такие женщины ведут в омут.
«Не пожалеть бы потом», — думал Валенца, касаясь губами — да, банально, опять банально, так ведь он мужчина, она — женщина, что может быть проще? — горячего атласа её кожи. Нужно было оставаться в сугробе. Беда невелика и вряд ли бы помер.
«А теперь?». А теперь всё сложно. Хотя на самом деле не очень.
За всю свою жизнь, долгую настолько, что в твердом переплете даже с «Британской энциклопедией» на одних полках соседствовала бы вполне комфортно, он ни разу не испытывал этого, говорят, волшебно необъяснимого чувства, в достижение которого гибли цивилизации, с частотой огней светофора гасли и вновь вспыхивали бесконечно безрассудные войны, не знал и поверил - да, действительно не способен понять, каково оно — morirse de amor. Или — что тоже неплохо — обустроить рай в картонной коробке с кем-то противоположного пола.
А был бы не против.
«Нет, никакой сентиментальности, — напомнил себе Валенца, как недавно шею, внимательно, сосредоточенно, но куда более целеустремленно исследуя плечо. — Это все-таки водка».
Её глаза, её голос, совершенно непонятный — определит позже, утром, если кому-то свыше будет угодно, — запах её волос.
И траходром, конечно.
В принципе, отличный номер. Гораздо лучше картонной коробки. И, в общем-то, куда привлекательнее сугроба.
— Не уроню, не бойтесь, — предупредил Валенца, подхватывая на руки, резко отрывая от пола. - Я крепче, чем кажется. Хотя вы и так знаете, доктор.
Возможно, она станет одной из многих – тех, чьи лица на завтра уже не вспомнить, но ночь, эта ночь, обязана быть особенной.
Потому что Прага, потому что доктор, потому что секс и перелом – в обратном порядке, бесспорно, зато точно в одном флаконе, как ни крути, что-то новенькое.
Глядя – теперь сверху – в её лицо, на разбросанные по покрывалу рыжие, осеннего цвета волосы, Алессандро Федерико Валенца думал о том, что мысли, как минуту назад – логику, пора бы гнать к черту.
Что одежды предательски много.
Что ночь – короткая.
Что пора бы возвращаться в Портленд.
Что если она попросит...
Останется здесь? Нет, разумеется, нет. Но будет польщен.
Что губы у нее требовательные и надо бы снять кофту.
«Morirse de amor…».
И в омут так в омут.

Отредактировано Roman Valenza (2018-11-12 10:20:06)

+1

20

Безумие.
Самое настоящее безумие.
Стелла никогда не позволяла себе терять голову в присутствии мужчины, несмотря на количество выпитого алкоголя, предшествующего близости, или головокружительное возбуждение и жажде обладания, возникающим в процессе. Ее разум всегда оставался ясным и держащим большую часть происходящего под жестким контролем.
Сейчас же все было ровным счетом наоборот. Она не владела ситуацией в той мере, в которой бы... а, впрочем, владеть и не хотелось. Хотелось нырнуть в происходящее безумие по самую макушку и, быть может, даже много глубже.
«... ничего похожего со мной не происходило» — сказал Роман минутой ранее. Ничего похожего со мной еще не происходило, минутой позднее мельком подумалось Стелле. И это было правдой. Самой настоящей, почти режущей глаза, правдой.
— К дьяволу, — полушепотом подтвердила.
Тепло на животе от прикосновения его рук, тепло на спине по линии позвоночника — там, где он с силой прижимался, и жар по изгибу между шеей и плечом — там, где касался ее кожи губами.
Безумие.
Невероятное безумие.
— Не боюсь.
Знала, что не уронит. Не потому, что сильнее или крепче, чем казался на первый взгляд. Потому что невозможно упрям и весьма целенаправлен — это легко читалось в каждом его взгляде, действии или улавливалось в каждом его слове. Этого у него не отнять.
Но и Стелла была упрямой и целенаправленной.
Как оказалась на кровати, признаться, не запомнила: вспышка — мимолетное ощущение полета — прохлада покрывала, касающаяся затылка и шеи.
Стелла попыталась сфокусироваться, но изображение перед глазами плыло. Видела лишь две черные радужки внимательных глаз, в которых отчетливо угадывалась жажда. И видела блики на очках. Отчего-то раздражающие блики.
Очки Романа — снять.
До прикроватной тумбочки не дотянулась, оставив очки на подушке в опасной близости от края.
Неважно. Все неважно. Кроме глаз напротив. Кроме сводящего с ума желания.
Вспышка — до боли запрокинутая голова, максимально открытая для поцелуев шея и закушенная нижняя губа — удовольствие.
Стелла медленно выдохнула, обняла мужчину за плечи и повела ладонями по спине, следом по пояснице, ухватившись за низ пуловера и потянув вверх.
Пуловер — стянуть, отбросить куда-то влево.
Черт, еще рубашка. Края рубашки Стелла неаккуратно выдернула из-за пояса штанов и нетерпеливо выцепила из петель пару пуговиц... снизу — настолько хотелось коснуться разгоряченной кожи.
— М-м, — скользнула ладонью одной руки по животу Романа, ладонью второй — тронув ремень.
Торопилась. Конечно же, торопилась. Не потому, что боялась передумать. Или позволить своему разуму взять контроль над ситуацией. Потому что хотелось торопиться. Потому что хотелось скорее утолить жажду — и Романа, и свою. Потому что ничего похожего ранее не происходило — ни с ним, ни с ней.
Вернулась к пуговицам рубашки. Расстегнуть удалось не все — пара из них с треском сорвалась и улетела в неизвестном направлении. Неважно. С одеждой они разберутся позднее.
Рубашка тоже отправилась к дьяволу. Мур удовлетворенно выдохнула, коснувшись проступающих ребер мужчины, скользнула ладонями за спину и просунула пальцы под ослабленный ремень. Не удержавшись и хрипло хмыкнув, чуть согнула пальцы, царапнув короткими ноготками кожу.
Безумие? Пусть безумие.
[icon]https://i.postimg.cc/G34RKFHW/54343.png[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-11-11 22:18:47)

+1

21

«Камера, мотор!», — с неожиданной, явно не подходящей моменту веселостью подумал Алессандро Федерико Валенца. И хотя никогда не относил себя к числу поклонников картин для взрослых, на месте режиссера итальянского порно нашел бы происходящее здесь, в этом роскошном, полностью отображающим современные представления о стиле барокко номере… как минимум, достойным отдельного приза за лучшую постановку.
Пара пуговиц улетела куда-то в сторону, куда-то туда же улетела рубашка, перед ней – серый, ничем не примечательный пуловер.
Туда и дорога.
К черту детали. К черту! Это же не Хичкок.
Дразнила, слегка царапая короткими, острыми ноготками кожу, давала понять, что давно готова. Что если он так и продолжит, как зачарованный, любоваться осенним блеском ее волос, медленно, поочередно касаясь губами скулы, щеки, подбородка — ¡Dios mio! — то будет поздно.
— Сними кофту, — не улыбался, смотрел исподлобья, нет, не потому, что жаждал награды за выдающиеся драматические способности, потому что секс, секс – это серьезно.
Потому что не играл вовсе.
Ну, может быть, совсем немного.
Не больше, чем требовалось. Пряничное королевство, незнакомец и незнакомка, водка, шампанское, перелом… Критики были б восторге.
А вообще-то к черту критиков.
Расстегнуть ремень, насколько это возможно – избавиться от штанов.
И от юбки, этой отвратительной юбки на изящных, соблазнительно округлых — он чувствовал — напряженных бедрах — в первую — ¡Dios mio! о, Господи, о, Боже! а ведь еще и белье… — очередь.
Разбираться с молнией — долго, поступил проще — рванул, с треском распарывая шов сбоку.
Хвала Всевышнему, помогло.
«А белье?».
От белья избавился тем же способом.
Вот теперь можно. На правах передышки, вместо глотка воздуха — поцеловал живот. Потому что мог, потому что, помимо запаха осеннего цвета волос, хотел — очень хотел, до одержимости, должно быть, — сохранить в памяти вкус ее кожи…
«Вампир что ли?».
«Слишком пошло».
«Тогда Ганнибал Лектер».
И ассоциации с кино к черту.
Она – настоящая, женщина, будто бы сошедшая с полотен его, вероятно, переоцененного тезки, с требовательными губами, с изящно округлыми, невыносимо женственными, маняще напряженными бедрами была так близко, что…
Самое время помочь.
Самое время, правой ладонью вжимаясь в левое, цвета каррарского мрамора бедро, придать нужную позу, глядя все так же — сосредоточенно, внимательно, исподлобья, — убедиться — да, не ошибся, угадал, так и надо.
Теперь только вперед.
Ловя поцелуем её горячее, учащенное, прерывистое дыхание, не думать ни о чем.
Ну разве что… он – мужчина, она – женщина, общая кровать, общие желания, общее удовольствие, а ночь такая короткая…
Вот бы еще.
«Лифчик, ты не снял с нее лифчик!».
А это промах.
С другой стороны сиквел – именно то, что нужно.

Отредактировано Roman Valenza (2018-11-16 18:26:45)

+1

22

Никакое это не безумие, вполне отчетливо осознала Стелла, на мгновение оторвавшись от жадных и требовательных губ Романа, чтобы успеть урвать небольшой глоток воздуха и вновь позволить увлечь себя в головокружительный поцелуй.
Мур являлась практикующим врачом и знала, что у безумия — туда же сумасшествия, помешательства, мании — с медицинской точки зрения совершенно иные симптомы и определения. И несмотря на то, что эти определения весьма хорошо подходили под описание происходящего, Стелла бы все же дала иные формулировки: всепоглощающая страсть, наитие, горячность и да, почти неконтролируемая жажда.
Позволь она себе прибегнуть к магии, вокруг них бы возник кокон слепящего серебристо-белого света. Но она не позволяла, да и мыслей таких не возникало.
Собственно, никаких мыслей и не было вовсе.
Его кожа под ее ладонями была горяча. Еще немного, и, быть может, от скольжения ее рук по его спине начали бы срываться жалящие искорки. Возможно, его стихия — всеуничтожающее на своем пути пламя. То была даже не мысль, лишь некий проблеск на задворках сознания. Но и он растворился в происходящем, став чем-то совершенно неважным.
Снять кофту? Роман не улыбался. Улыбалась Стелла.
— Уже командуем? — хмыкнула.
Эта необходимость починиться приказу незнакомца отчего-то распаляла еще сильнее. Да и не было никакого желания не подчиниться. Кофта была лишней, это правда, кофту — снять, без вариантов. С сожалением убрав ладони со спины мага, Мур коснулась верхних пуговиц кофты и медленно высвободила из петель пуговицы, в упор смотря в глаза Романа. Жажда, которую она видела в темных глазах мужчины, не пугала, наоборот, возбуждала, принуждая растерять последние крохи самообладания.
Кофту резко стянула, отбросив в сторону. С шумом глубоко вдохнула, когда плеч, ключиц и живота коснулся прохладный воздух. И тут же прильнула к Роману, вбирая его тепло.
Хорошо. Настолько хорошо, что...
— Ах-х, — прогнулась в пояснице, помогая стянуть с себя юбку — или вернее после действий Романа всего лишь бесполезный кусок плотной ткани. Порванный шов — последнее, что ее могло бы беспокоить. Как и оторванные пуговицы с его рубашки.
Нетерпящие возражений губы Романа на ее животе. Горячо и сладко. Стелла вцепилась ладонью правой руки в его плечо, левой — стянула покрывало. Окружающий мир давно уже утратил привычные очертания, оставив вместо себя лишь немногие точки опор — его темные, испытующие и внимательные глаза, его нетерпеливые руки, его жадные, ненасытные губы.
Доверилась ему. Всецело и полностью. Ни единого сомнения.
Роман замер, вглядываясь в ее лицо и вжимаясь ладонью в ее бедро.
Медлишь?
Наслаждаешься открывающейся взору картинкой?
Провела кончиком языка по верхней губе, дернула уголками губ.
Да.
Вцепилась ладонями за область чуть ниже ребер, притягивая мужчину к себе. Ближе. Еще ближе. Ближе настолько, чтобы не осталось ни единого дюйма лишнего пространства между.
Снова прогнулась. На этот раз от сладкого, тянущего ощущения внизу живота.
Идеальным было все: и ритм, и поцелуи, и... все.
Хорошо. Нет, прекрасно. Нет — восхитительно. Но можно чуть лучше.
На мгновение прикрыла глаза, извернулась и оказалась сверху. Нет, не пресловутый контроль происходящего. Хотя... Склонилась, впившись поцелуем в губы, но на губах не задержалась — сначала придирчивому исследованию подверглись скула, мочка, область за ухом, затем шея и ключицы. Не забывала и про заданный ранее ритм.
И как же невыносимо жаль, что время уже давно за полночь.
[icon]https://i.postimg.cc/wMM7yRjj/photo-2018-11-12-12-59-41-1.jpg[/icon]

Отредактировано Stella Moore (2018-11-14 15:15:11)

+1


Вы здесь » dial 0-800-U-BETTER-RUN » прошлое » Es gibt kein Weg zurück


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC